Раптор был три метра ростом, компактный, проворный, со стройными ногами, приспособленными к бегу на большой скорости, и с длинным упругим хвостом для равновесия. У него было по одному огромному когтю на каждой задней конечности; когда хищник ходил, его пальцы поднимали когти и он не цеплялся ими за землю.
Раптор был не слишком умён. У него был маленький мозг — не больше, чем у курицы или цесарки. И это был одиночный охотник; он был недостаточно умён, чтобы охотиться стаей. Но этого и не требовалось.
Огромный анатотитан всё ещё понятия не имел о том, в какой опасности он находится.
Раптор вырвался из укрытия. Он кувыркнулся в воздухе, и его покрытые коркой грязи задние когти грозно мелькнули в воздухе.
Удары были нанесены точно.
Хлынула кровь. Взревев, анатотитан попытался отпрянуть от воды. Но чёрные внутренности титана выскользнули из обширных глубоких ран на брюхе, и от них пошёл пар. В конце концов, она наступила в скользкую массу передней лапой. С громоподобным звуком она поскользнулась и упала на грудь. А потом сведённые судорогой большие задние ноги отказали, и её огромная тяжёлая туша завалилась набок.
Один за другим анатотитаны оглядывались назад и издавали мрачное мычание; этот низкочастотный звук заставил дрожать землю под ногами Пурги. Но стадо уже уходило.
Раптор, быстро и глубоко дыша, ждал, пока титан ослабеет.
Динозавры впервые появились более ста пятидесяти миллионов лет назад, во времена жаркого и сухого климата, который больше благоприятствовал рептилиям, чем млекопитающим. В те времена материки были объединены в общую обширную сушу Пангеи, поэтому динозавры смогли расселиться по всей планете. С тех пор материки раскололись и закружились в своём танце, и климатические зоны планеты начали смещаться. И в ответ на это динозавры эволюционировали.
Динозавры были другими.
Они охотились не так, как убийцы-млекопитающие более поздних эпох. Их холодная кровь означала, что они вряд ли могли поддерживать высокую скорость на большой дистанции; они никогда не смогли бы стать выносливыми охотниками, преследующими свою добычу как волки. Но у них были универсальные сердца, способные качать кровь под высоким давлением. И в устройстве их тел было много общего с птицами: кости шеи и туловища этого хищника были пронизаны системой трубочек, которая прокачивала воздух через его лёгкие, и ткани могли снабжаться кислородом с огромной скоростью. Он был способен на короткие скоростные броски и мог вкладывать много энергии в свою атаку.
Охоты динозавров были событиями, состоящими из спокойствия, засады, тишины и неподвижности, которые прерывались краткими взрывами дикой ярости.
Млекопитающие были неплохим достижением эволюции, если сравнивать их с динозаврами. Итог своего собственного пути эволюции продолжительностью в десятки миллионов лет, Пурга была тонко приспособлена к нише, в которой она вела свою жизнь. Но простые факты, касающиеся цены этой энергии, держали млекопитающих взаперти в самых презираемых уголках мира динозавров. В целом динозавр-убийца использовал энергию лучше, чем млекопитающие: этот хищник мог бегать, как газель, но отдыхал, как ящерица. Именно эта комбинация эффективности использования энергии и эффективности убийства так долго обеспечивала динозаврам превосходство.
Возможно, этот хищник был чем-то вроде огромной свирепой птицы. Или чем-то вроде сильно улучшенного крокодила. Но он наверняка не был похож на этих животных. Он был чем-то невиданным для Земли эпохи человека, чем-то, что никогда не попадалось на глаза ни одному человеку.
Он был динозавром.
Этот раптор предпочитал убивать, выскакивая из укрытия и атакуя свою добычу, нанося раны, которые были ужасными, но зачастую не смертельными. Добыча может спасаться бегством, но её можно ослабить, нанеся ей раны в ноги и бока — или повредив сухожилия — и результатом этого будут шок и потеря крови. Раптор совсем не чистил зубов — его дыхание отвратительно смердело — поэтому его укус вносил в рану множество бактерий. Раптор следовал за жертвой, возможно, нападая на неё снова, возможно, ориентируясь по запаху вонючих инфицированных ран, пока слабость не свалит добычу с ног.
Сегодня этому раптору сопутствовала удача: он свалил свою жертву с одного удара. Всё, что теперь ему нужно было делать — ждать, пока титан ослабеет достаточно, чтобы не причинить хищнику вреда. Он мог даже воспользоваться своей добычей, пока та ещё была жива.
Раптор не стал бы заморачиваться на такую мелкую рыбёшку, как Пурга, если его ждала такая обильная трапеза.
Двигаясь внимательно и осторожно, Пурга покинула своё укрытие среди папоротника и помчалась через поросшую жёстким кустарником пойму, и через полосу опустошения, оставленную стадом анатотитанов, пока не достигла безопасного места среди деревьев.
Впервые за четыре миллиарда лет жар Солнца коснулся Хвоста Дьявола. Хрупкие ледяные скульптуры, которые были старше Земли, быстро исчезли навсегда.
Газы выкипали через трещины в коре. Вскоре вокруг кометы собралось сияющее облако пыли и газа размером с Луну. Солнечный ветер из света и испускаемых звездой частиц вытянул потоки газа и пыли за падающим ядром кометы в виде хвостов длиной в миллионы километров. Хвосты-близнецы были чрезвычайно разрежёнными, но на них попал свет, и они засияли.
Непонимающие глаза обитателей Земли впервые различили приближающуюся комету.
Выплёвывая вещество и вращаясь, всё более и более энергично испуская струи газов из своего тёмного ядра, Хвост Дьявола приближался.
III
Подходил к концу ещё один долгий и жаркий день мелового периода.
Пурга спала весь день, и её новая семья свернулась вокруг неё. Она спала, даже когда её сосали детёныши. Аккуратный пол норы был устлан мягкой шерстью приматов — и она пахла, конечно же, самой Пургой, её новым брачным партнёром и тремя детёнышами, которые наполовину были ею самой.
Партнёр Пурги не называл себя никак, и Пурга тоже не давала ему имени, как и самой себе. Но, если бы она захотела это сделать — в знак того, что он никогда не смог бы стать первым в её жизни — она смогла бы назвать его Вторым.
Пурга спала и видела сны. У приматов уже был довольно крупный и достаточно сложный мозг, который нуждался в упорядочении информации путём её переосмысления. Поэтому она видела сны о тепле и темноте, о сверкающих когтях и зубах, и о своей собственной матери, которая в её воспоминаниях осталась такой огромной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
