— Что будешь, Кассиан, — крикнула Мэри. — Пиво, вино, виски?
— Воду, спасибо.
Под видом экскурсии я осмотрел дом. Мы остановились в комнате, заполненной тренажерами. Квадратное окно пропускало солнечный свет, освещая клубни пыли. Надеюсь, Мэри решила, что мы с Рейн целуемся.
Что, черт возьми, со мной не так?
Как только дверь закрылась, Рейн отпустила мою руку. Она нахмурилась, и ее голос упал ниже, чем я когда-либо слышал.
— Мне очень, очень жаль.
— Не трать время на извинения.
— Трэвиса здесь не должно было быть. Она сказала, что его не будет, — Рейн ходила взад и вперед, сжимая руки. — Он не очень хороший человек.
Мой желудок сжался. Я должен был догадаться. Выцветшие желтые круги на руках Мэри. Либо она употребляла наркотики, либо кто-то причиняет ей боль.
— Понятно откуда синяки. Почему ты мне не сказала?
— Что? — Рейн звучала и выглядела испуганной. — Он её не бьёт. Эти следы от микроигл. Моя мама помешана на уходе за кожей.
Чушь.
— Это она тебе так говорит?
Рейн сократила расстояние между нами, тепло исходило от нее волнами. Ненависть к Трэвису бурлила в ней, но она негодовала на меня за то, что я говорю правду.
— Трэвис не такой, — прорычала она, как будто сама мысль об этом была для нее оскорблением. — Он идиот. Он понятия не имеет ни о моем отце, ни о том, что я живу в особняке. Он думает, что я в студенческом общежитии, по пояс в долгах.
— Почему?
— Потому что он будет гоняться за мной из-за денег, — голос Рейн упал до шепота.
Я потер лоб, ненавидя себя. Это не входило в мою работу.
— Господи, Рейн.
— Я знаю…
— Твоя мама на это не купится.
— Это не имеет значения, — выпалила Рейн. — Я обещала ей не проболтаться Трэвису о папе.
Она забыла одну важную деталь.
— Мне тридцать. Тебе девятнадцать. Никто в здравом уме не поверит, что мы пара.
— Поверит, — Рейн пожала плечами, ее глаза наполнились слезами.
— Даже же твоя мать?
— Кого это волнует? — прошипела она. — Мама не продаст меня Трэвису. Она не хочет, чтобы он вмешивался в мою жизнь.
Я видел такие ситуации тысячи раз. Придурок бойфренд издевается над мамой и заставляет ее отказаться от дочери. Дочь впадает в отчаяние. Насильник высасывает душу из каждого, пока кто-то не умирает, либо же мать, наконец, посылает его на три буквы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не винил Рейн. Она была целеустремленной, самоотверженной, милой девушкой, которая не знала жизни. Она была миской ярких лакомств, оставленных на тротуаре. Она была магнитом для хищников. И Трэвис вонзит в нее свои крючки.
Только через мой труп.
— Просто веди себя как парень, — Рейн вложила свою руку в мою, и это было тревожно удобно. — Давай вернемся, пока они ничего не заподозрили.
Неужели я правда это делаю?
Я позволил Рейн увести меня в гостиную, забитую всяким хламом. Я никогда не видел столько экземпляров журнала «Vogue» в одном месте. Несмотря на свой добрый нрав, у Мэри явно проблемы с собиранием барахла.
Рейн рывком усадила меня на диванчик с цветочным узором. Подушки заскрипели, когда я сел, ее бедро прижалось к моему. Я обнял ее за плечи и потянул, пока ее волосы не коснулись моего подбородка. Мне хотелось прижаться губами к тому месту, где ее шея соприкасалась с плечом.
Мы никогда не были так близки. Я поцеловал ее в макушку — целомудренный жест, от которого кожа Рейн стала томатно-красной.
— Касс? — лицо Рейн все еще горело.
— Кассиан, — наклонился, мои губы коснулись ее щеки. — Ты у меня в долгу.
В поле зрения появилась Мэри — яркий цветок, каким-то образом выживший на свалке. Она несла наши напитки на подставке. Скатерть почти скрывала потрепанную поверхность кофейного столика. Мэри опустилась на диван напротив нашего и усмехнулась.
— Вы такие милые, — она пошевелилась, нахмурившись. — Трэвис? Присоединяйся к нам.
— Иду, — донесся из кухни пронзительный голос.
Трэвис почтил нас своим присутствием после того, как достал из холодильника светло пиво «Миллер». Он был высоким и худым, одетым в огромные брюки цвета хаки, которые стянул вокруг своей задницы ремнем. Черная борода частично скрывала его заостренный подбородок. Его короткие волосы и редеющая щетина напомнили мне Базза Олдрина. Татуировки бандитских символов покрывали его руки, смешиваясь с племенными образами, которые он, вероятно, выбрал из каталога в зале ожидания на сеанс тату. Ни в коем случае нельзя назвать красавцем. Он излучал ауру плохого парня.
Трэвис щелкнул консервной банкой. Пена потекла по его пальцам, которые он вытер о свою рубашку. Он с угрюмым вздохом опустился на диван, его угрожающее лицо потемнело.
— Трэвис, это Кассиан, — Мэри схватила его за руку и прижалась к его плечу. — Парень Рейн.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Привет, — я кивнул ему.
— Никогда раньше не слышал такое имя, — он усмехнулся. — Французское?
