— Доброго дня вам, прекрасная герцогиня! Мне стало казаться, что вы меня избегаете. Неужели я вызвал ваше неудовольствие тем, что прошлую ночь провел вдали от вас?
Орлетта внутренне вскипела.
— Неудовольствие вызвали последствия предыдущей ночи, милый герцог, — елейным голосом сказала она. — И не у меня. Да будет вам известно, что новый кэр — мой давний поклонник, и на свидание с ним я пришла вся в синяках, столь нежно поставленных вами. Пришлось сказать ему, что вы меня грубо изнасиловали. Как хороший целитель он меня, конечно, вылечил, но ушел страшно недовольный.
Де Арлуньяк явно аж проглотил следующую фразу, которую собирался произнести, а улыбка на его лице сменилась выражением напряженной задумчивости.
— Надеюсь, вы шутите, герцогиня? — вскинулся первый секретарь посольства.
— Я-то шучу, но вот как воспринял эту шутку новый кэр?
— Действительно, крайне неудачно получилось, — подвел итог своим размышлениям герцог. — Очень сужает возможности для маневра. Остается надеяться, что новичка завтра убьют. Вы ведь переживете эту утрату, герцогиня?
Он резко вышел из комнаты, одарив на прощание Орлетту отнюдь не ласковым взглядом. Та даже на секунду усомнилась, а правильно ли она поступила. Так ведь можно и вовсе на бобах остаться. Но все равно, позволить себя вот так пренебрежительно хлопать по заду? Никогда!
— Зачем же вы так с герцогом, Орлетта? — Де Ризак перешел на отеческий тон. — Он к вам всей душой, такой артефакт подарил…
— Артефакт мне подарил кэр Бюлоф, — отрезала она в ответ, — который был в меня по уши влюблен. А из-за грубости герцога его чувства подверглись очень неприятному испытанию. И не знаю, сохранила ли я на него влияние. На кэра, не имеющего ни перед кем вассальных обязательств!
И после некоторой паузы добавила озабоченным голосом:
— Граф, как вы считаете, этот кэр Олин и вправду может его убить?
— Не думаю. Потреплет его Григ, наверное, изрядно. Почти наверняка — ранит и, возможно, сильно. Но убить вряд ли убьет. Кэры народ крепкий, с одного удара лишить их жизни чрезвычайно сложно. А добить проигравшего другие кэры не дадут.
Орлетта задумалась. Бюлофа сильно ранят? Даже неплохо. Можно будет навестить или даже поухаживать. Она прорвется. Не станет она ничьей игрушкой! Она сама игрок. В общем, ставки сделаны! Помогите боги, чтобы правильно…
Утро следующего дня выдалось беспокойным. Практически для всех. В дипломатических миссиях непрерывно хлопали двери, впуская и выпуская различных курьеров и информаторов. Князь с ректором убеждали друг друга, что патриотизм стоит денег, вкладывая в эту фразу диаметрально противоположный смысл. Простые обыватели искали возможность пробраться на городскую стену или крыши домов со стороны реки. Прибывающие в город кэры обменивались приветствиями и новостями.
Сам же виновник переполоха сидел дома и продолжал совершенствовать свою боевую форму. Еще накануне в их немаленькой квартире полностью освободили от мебели самую большую комнату, где он и пребывал, боясь пошевелиться, чтобы не обрушить какую-нибудь стену. Но даже в статичном положении оставалась возможность укреплять пассивную защиту и улучшать собственные характеристики. Вроде достиг определенных успехов. В помещении проверить не получилось, естественно, а тренироваться на улице Николас опасался.
Наконец время стало приближаться к полудню, и все заинтересованные лица потянулись в сторону реки, где посередине ее в полукилометре от города располагался небольшой песчаный островок. Не больше ста метров в длину и тридцати в ширину.
На двух башнях, обращенных в эту сторону, и отрезке городской стены между ними собрался весь цвет аристократии, как своей, так и приезжей. Все были вооружены биноклями и подзорными трубами. Присутствовало тут и немало студенток университета, откуда-то все они уже знали, что ставший кэром молодой преподаватель и Орлетта де Лион в день зимнего солнцестояния насмерть переругались и чуть ли не подрались в кафе рядом с посольством Галлодии. Так что на экзамене по артефакторике были все основания ожидать аншлаг.
Знала об этом и юная герцогиня. В смысле знала, что знают другие, первый секретарь посольства просветил. Так что к подругам она подходить не стала, а стояла вместе с посольскими, выставив на всеобщее обозрение надетый поверх шубки из меха леопарда-альбиноса изумрудный кулон-артефакт, крутила в руках морской бинокль и нервно покусывала губы.
Наконец в воздухе вокруг острова примерно через равные интервалы выстроились кэры в боевой форме, целых полтора десятка, и когда только успели? А затем в центр образованного ими круга влетел еще один кэр, в котором зрители узнали Грига Олина, и дракон! Неужели это боевая форма Бюрлофа? Те, кто видел тренировку на полигоне университета, это подтверждали. Повисев немного в воздухе, дракон и Олин опустились на остров, и сражение началось.
Вначале преимущество, вопреки ожиданиям, было явно у дракона. Воин провел первый пробный удар мечом, прощупывая противника, одновременно ударив в него молнией. Но молния рассыпалась по чешуе снопом веселых искр, а дракон, ловко изогнувшись, пропустил вражеский клинок над головой и просто снес Грига с ног, гулко ударив по шлему шипастой булавой, которой оканчивался его хвост.
Рыцарь моментально вскочил и нанес колющий удар, буквально выстрелив острием в грудь дракона. Но тот взмахом крыла не только успел защититься, но и вновь бросил Олина на землю. А тут еще и страшные зубы успели сомкнуться на его ноге и резким движением вогнали головой в песок чуть ли не на полтуловища. А затем еще и поток пламени по его филейной части прошелся. По импровизированной трибуне прокатился дружный вздох.
Впрочем, глава ордена Света пострадал от этих ударов только морально и, явно рассердившись, взвинтил темп. Теперь его меч выписывал немыслимые зигзаги, не теряя при этом силу удара даже на поворотах. Молнии и огнешары так и мелькали, взрываясь яркими вспышками. Сам же рыцарь больше не стоял на земле, а вытворял различные кульбиты в воздухе. Было видно, что силы он решил не экономить и показывает свое лучшее мастерство.
Бюрлоф тоже яростно включился в бой, вытворяя что-то невообразимое, но через некоторое время стало понятно, что количество используемых им комбинаций все-таки ограничено. Нырок, переворот, поток пламени, удар хвостом, захват, секущая отмашка крылом, резкий укус, использование в бою всех четырех лап, двух крыльев, головы и хвоста — казалось, все это должно было давать большее разнообразие возможностей, чем один меч. Но через полчаса дракон стал повторяться, а рыцарь — нет, перейдя на чистую импровизацию и все увеличивая и увеличивая темп.
Меч Грига все чаще стал доставать противника, и преимущество постепенно стало переходить к рыцарю. Комбинации Бюрлофа он уже читал, как раскрытую книгу, все чаще опережая его. На крохотную долю секунды, но именно так и куется победа в затяжном поединке. Собственно, дракон держался уже только за счет крепости брони и упрямства. Зрители ждали развязки, и она наступила.
Григ провел замысловатую комбинацию, которую противник с трудом отбил. Но, оказывается, рыцарь не столько атаковал, сколько строил ловушку. Его целью было заставить Николаса провести конкретную комбинацию в ответ. И вот, опережая дракона, меч рыцаря, вдруг став от переполнившей его энергии огненным, опустился ему на шею. И перерубил ее! Драконья голова, медленно переворачиваясь, покатилась на землю под дружный крик трибун, а его тело по инерции врубилось в противника и обхватило его всеми четырьмя лапами.
Дальше наступило непонятное. Обезглавленное тело дракона вцепилось в рыцаря мертвой хваткой, и тот никак не мог его стряхнуть. Поняв бесплодность попыток освободиться или хотя бы высвободить прижатый к телу меч, Григ Олин отпустил свое оружие и на глазах зрителей выпустил из перчаток кинжалы, уперев их остриями в бока дракона.
Тут всем стало понятно, что безголовый дракон и не думал умирать, а кровь из обрубка шеи не хлестала отнюдь не случайно. Его когти изо всех сил вдавливались в доспех рыцаря, пытаясь проломить его защиту. Тот в ответ давил кинжалами. Обе фигуры окутало сияние, становящееся все ярче. Боя больше не было, шло грубое передавливание силой. Стало ясно, что победит тот, у кого остался больше резерв.
И вот застывшие в воздухе в смертельном объятии фигуры в буквальном смысле скрыла от зрителей яркая вспышка. Когти дракона вдруг перестали ощущать сопротивление и сошлись. Две пары лап сработали как два огромных секатора, и на землю упало три фрагмента тела. Все, что осталось от рыцаря.
Висевшие в воздухе кэры сломали круг и дружно бросились к останкам. Ну а дракон тоже опустился на землю, вытянул шею в сторону своей отрубленной головы, и она приросла на место!
