его в темный силуэт. Нависшее над ней мрачное знамение. Он сделал шаг вперед, и Каллия начала отползать. Сердце заколотилось от странной, и в тоже время знакомой паники…
Ее кошмары.
От осознания все у нее в груди сжалось. Сколько раз ей снилось, как она пытается спастись от чудовища, зарываясь ногтями в землю, но может только кричать?
«Нет!» Задавив всхлип, Каллия заставила себя подняться и побежать. Как же часто ее подсознание посылало предупреждения, которые она не смогла расшифровать. Ведь действительность оказалась такой же жуткой, как кошмары. А истина – столь же ядовитой, как ложь.
– Мне жаль, огневичка, – раздался за спиной голос Джека, полный ледяного спокойствия. – Эта часть игры мне тоже не нравится.
Прежде чем упасть, Каллия услышала, как он щелкнул пальцами.
А потом у нее над головой закачались деревья, и все провалилось во тьму.
4
– Мисс Каллия? – раздался низкий голос, когда она пришла в себя, растерянная, словно в тумане. – Мисс Каллия, очнитесь…
Голова гудела и немного болела. Постепенно вернулись ощущения. Спину холодил пол танцевального зала, яркий дневной свет отражался от высоких зеркал на стенах.
Когда зрение прояснилось, она увидела три лица, которые смотрели на нее сверху вниз с теплотой и тревогой. Рыжеволосая девушка в броском синем платье справа, обеспокоенный Джек посередине и полноватый пожилой мужчина слева, который прижимал руку к ее шее.
Нахмурившись, Каллия дернулась от прикосновения.
– Какого дьявола вы творите?
– Проверяю пульс, – бодро ответил тот, отстраняясь. – Но, похоже, в этом уже нет необходимости.
– Ох, какое счастье! – воскликнула девушка, едва дыша, и опустилась на колени рядом с ней. – Больше никогда так не делай, Каллс. Ты нас так перепугала. Даже доктора.
– Нет, я вам говорил, что с ней все будет хорошо, – возразил пожилой мужчина, закатив глаза. – Ох уж эти швеи. Вечно все приукрашивают.
Каллия почему-то не могла вспомнить имя этой девушки, швеи. Почему-то оно вылетело у нее из головы.
– Ч-что случилось?
– О, ничего серьезного. – Доктор похлопал ее по плечу. – Вы просто упали, вот и все. Кажется, после того, как встали на голову, если верить мисс Люсине.
«Люсина».
Каллия покопалась в памяти и поняла, что имя ей знакомо. Как новые туфли, которые она только начала разнашивать. Да, Люсина. Ее лучшая подруга. Картинка сложилась: привкус цветочного чая на языке после привычного совместного завтрака. Пирожные с корицей, политые вишневым медом, смех. Каллию наполнило тепло, и она расслабилась, когда Люсина начала поправлять ей во- лосы.
– Пока ты репетировала, я, как обычно, сидела в уголке и дошивала твой костюм для сегодняшнего шоу, – продолжила Люсина. Ее голос был таким же выразительным, как наряд. – И вдруг тебе в голову пришла гениальная идея принять вертикальное положение вверх ногами, а потом ты буквально рухнула.
Джек потер лоб.
– Спасибо, что в пятый раз пересказала эту ис- торию.
– Ну, кто-то же должен ей рассказать. – Девушка села и сложила руки на коленях, чопорно рассматривая собственные ногти. – Она-то сама не вспомнит.
«Не вспомнит».
Веки Каллии задрожали, как будто она все еще силилась проснуться. Пульсирующая боль в затылке ослабла, но чего-то не хватало. Много чего, судя по пробелам в памяти. В сердце появилась странная пустота.
Ей на колено легла ладонь.
– Как ты, огневичка? – Голос Джека согрел ее, дал опору, точно якорь. – Ты что-нибудь помнишь?
«Помнишь?»
– Почему ты об этом спрашиваешь? – сорвалась Каллия и тут же нахмурилась. Эти слова вырвались из нее, точно пламя, а вопрос словно задал кто-то другой. – В смысле… – Она покраснела, когда все вокруг напряженно умолкли. «Возьми себя в руки». – Ты и так знаешь, что произошло.
– Ой, да не смущайтесь вы. – Доктор поднялся, слабо улыбнувшись. – Просто в следующий раз будьте осторожнее. Вам повезло, что все обошлось.
Каллия кивнула, уставившись в пространство. Их голоса плыли над ней, как мелодия. Доктор, уверяющий, что она в порядке, встревоженное ворчание Джека. Люсина, бесконечно встревающая в разговор с излишней настойчивостью.
Впервые после пробуждения Каллию охватил покой, который тут же рассеялся, стоило ей встретиться с собой взглядом в зеркале.
Перед глазами возникла паутина трещин.
Каллия моргнула и увидела безупречно гладкую поверхность зеркала. Абсолютно целого.
«Всегда думай, прежде чем верить собственному отражению».
Этот урок преподал ей Джек.
Когда же он это сказал?
Урок всплыл на поверхности ее мыслей. Небольшой отрывок дня, вырванный из черноты, которую оставило после себя падение. Он казался более реальным, чем то, что она видела сейчас. Сцена в отражении казалась правдивее, чем эти трое человек, собравшиеся вокруг нее.
«Некоторые зеркала похожи на окна и выглядят убедительнее других».
Воспоминание начало разворачиваться быстрее, вызывая звенящую боль. Трещина стала шире, и через нее проскользнули новые слова. Память возвращалась по кусочкам. Каллия хваталась за них, за имена и лица, которые становились все отчетливее.
Санья. Госпожа Веронн.
Мари.
Чудовищное лицо во мраке.
– Каллия?
Она резко подняла взгляд. Сердце заколотилось.
– Прости, что?
– Ты сегодня сможешь выступать? – спросил Джек, подходя ближе и протягивая ей руки. – Если не хочешь, отдохни. Ты, кажется…
– Нет, все в порядке. Я… – Она не хотела принимать его руку. Не хотела верить, но его лицо, так хорошо ей знакомое, выдавало необъяснимую осторожность. Напряженное ожидание, как будто он выставлял последние карты на вершину карточного домика, надеясь, что они устоят.
В конце концов, он ведь торговал воспоминаниями.
У нее перед глазами все поплыло, зал начал пульсировать, сжимаясь в одну точку. Ее переполнял гнев, знакомый, похожий на воспоминание. И боль от предательства, пожирающая ее изнутри.
Каллия уставилась на свои ноги. Глаза защипало. Нельзя, чтобы он увидел. Нельзя дать волю чувствам. Если она карточный домик, то нельзя давать Джеку повод разрушить все до основания, чтобы построить заново. Нужно сохранить хрупкое равновесие. Сохранить себя.
Горячий ком в горле остыл, сердце закрылось железным панцирем. Кричащая боль в голове превратилась в хриплый шепот: «Держи все в себе, держи все в себе».
Каллия справилась с лицом, тяжело сглотнула, взялась за руки Джека и поднялась, чувствуя, как впиваются в кожу его кастеты.
– Разумеется, я хочу выступить.
– Я предпочел бы, чтобы ты не перенапрягалась.
Каллия склонила голову набок, пряча сжатые зубы за обиженно надутыми губами.
– Как мило с твоей стороны меня недооценивать. – Она переплела их пальцы, слегка царапнув его кожу ногтями, а потом подняла руки и сделала поворот. – Вот видишь? Я могу танцевать.
Джек молча развернул ее к себе, провел правой рукой по ее волосам и ощупал затылок, чтобы проверить ушиб. Было немного больно, но вместо того, чтобы
