Этим вечером, после того как Кэсси отправилась спать, Линнет ужинала с Максом и Диной в официальной гостиной, высокие окна которой выходили на канал. Снаружи свет люстр из освещенных окон отражался в покачивающейся серебристой воде. Внутри в свете серебряных канделябров сияло полированное дерево, мерцало чудесное венецианское стекло, которое казалось слишком драгоценным, чтобы им пользоваться, сверкала серебряная посуда.
Макс был неотразим в своем темно-голубом бархатном пиджаке, как всегда безукоризненно сшитом, манжеты его белой батистовой рубашки лишь слегка выглядывали из рукавов. В нем были идеально смешаны черты его многочисленных предков. Глаза, возможно, были унаследованы от австрияков, но без ошибки можно было сказать, что чувственный изгиб губ, выразительные руки были чисто итальянскими.
Она не могла не рассматривать его тайком, надеясь, что он этого не заметит. Он наливал предобеденные аперитивы, и каким-то образом почувствовал ее оценивающий взгляд.
— Вы тоже очаровательны сегодня, — заметил он с приведшей Линнет в ярость доверительной усмешкой.
Он намекал, что она рассматривает его с восхищением, тем самым утверждая, что ни одна женщина не может устоять перед ним. Говорить вслух о ее предполагаемом восхищении было нечестно, это было рассчитано на то, чтобы привести ее в замешательство.
— Я просто думала о том, как бы вы выглядели на сцене приема в «Травиате», — пояснила она, совершенно забыв о том, что каждый раз, когда она пыталась одержать над ним верх, он преуспевал в этом значительно лучше.
Он слегка рассмеялся.
— Для того чтобы сыграть Виолетту, вы должны быть несколько старше. По-моему, суть там в том, что молодой человек увлекается опытной женщиной старше его. Я могу скорее представить вас в роли Мими в «Богеме» — молодой, невинной и одинокой в безнравственном городе.
— Я не так неопытна и беззащитна, как вам кажется! — отпарировала она тихим, но полным ярости голосом.
— Нет, я уверен, что у певчей птички острые коготки, — ласково возразил он. — Я говорю только о внешности. И, как я уже сказал, вы очень привлекательны сегодня.
Он уже дважды сообщил ей, что считает ее наивной, а затем тем же тоном отпустил ей комплимент. Может быть, именно эта искусная тактика покоряла женщин, и Джоанну в том числе? Но зачем терять время с ней? Или он просто не может удержаться и делает это неосознанно, автоматически, словно подчиняясь рефлексу?
— Вы, кажется, говорили об опере? — спросила Дина, возвращаясь от двери, где беседовала с Джанни. Линнет знала, что Дина любила оперу. За последние две недели они несколько раз с интересом обсуждали эту тему. — Линнет, скажите, пожалуйста, какую партию вам хотелось бы спеть?
Линнет овладел демон отрицания, она была готова все делать назло. Долгим взглядом из-под опущенных ресниц она посмотрела на Макса.
— Кармен, — сдержанно проговорила она.
Он разглядывал ее настойчиво и задумчиво.
Было видно, что он едва сдерживал смех, но, надо отдать ему должное, не дал ему вырваться. Он просто посмотрел на Линнет, тоненькую и воздушную, в шелковом зеленом платье и с высоко зачесанными бледно-золотыми волосами. Отблески пламени свечи играли на ее полупрозрачной коже англичанки и отражались в опалово-серых глазах.
— Кармен, — повторил он, как бы воссоздавая в воображении образ страстной, суеверной, черноволосой цыганки, которая доводила мужчин до дикой страсти и была убита бывшим любовником в порыве ревности. — По-моему, это было бы весьма оригинальным распределением ролей.
— Вы вправе так думать, но внешность бывает обманчивой. Вы не слышали, как я пою, — спокойно заметила она.
Смех в его глазах погас, вместо него мелькнуло сожаление, и снова она почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
— Очень жаль, — сказал он, — но, возможно, мне будет когда-нибудь доставлено это удовольствие.
Дина бессознательно разрядила обстановку, которая становилась все напряженней, что было совершенно непереносимо для Линнет.
— Да, Макс, когда Линнет станет знаменитостью, мы будем гордиться, что она была гостьей в нашем доме, — жизнерадостно сказала она. — Ну, а теперь прошу к столу — обед готов.
Для Линнет казалось невозможным сидеть, есть и не осознавать постоянное присутствие Макса. Она с трудом сосредоточилась на превосходной рыбной похлебке.
Макс сидел во главе стола, с Диной по правую руку и Линнет — по левую, и свободно беседовал, взяв на себя обязанность Джанни наливать вино в бокалы. Он превосходно играл роль хозяина, рассказывал о городе и его достопримечательностях, этот разговор мог увлечь любого. То, что Линнет не чувствовала себя свободно, было следствием его неизбежного обаяния и все возрастающего влияния на нее.
Она старалась отдать должное обеду, еда в «Кафаворите» всегда была превосходна. Была подана свинина, приготовленная в молоке и посыпанная укропом, запеченные персики, сыр и превосходные свежие фрукты.
— Ты не голодна сегодня? — обеспокоенно спросила Дина, заметив отсутствие аппетита у Линнет.
— Прошу прощения. Я, кажется, переела сегодня мороженого, — извинилась она, избегая смотреть на Макса. Она заметила взгляд, которым обменялись Макс и тетя в конце обеда, после чего Дина поднялась и сказала:
— Мне нужно написать несколько писем, так что я желаю вам спокойной ночи, а кофе я выпью в своей комнате.
Было очевидно, что она придумала этот предлог, чтобы оставить их с Максом наедине, и дрожь пробежала по нервам Линнет. Без присутствия третьего человека она почувствовала себя такой беззащитной, что готова была умолять Джанни не исчезать после того, как он приготовит кофе.
Макс поднялся, подошел к окнам и распахнул их, впуская в комнату теплую ночь и лунный свет. Он повернулся к ней, высокий и властный, от пламени свечей странные тени плясали на его лице.
Линнет сидела очень тихо, как антилопа, наблюдающая за подкрадывающимся тигром и боящаяся пошевелиться, чтобы не привлечь внимание хищника.
— Ну, Линнет, — сказал он. Ее имя в его устах всколыхнуло все ее чувства. — Довольны ли вы тем, как провели две недели в «Кафоворите»?
— Очень, — честно призналась она. — Все были очень добры ко мне, и было невозможно не полюбить Кэсси.
— Это совершенно естественно, — сухо сказал он. — Итак, вы готовы подписать контракт?
В его голосе слышалась полнейшая уверенность в этом, и Линнет стало интересно, а приходило ли ему в голову, что она может сказать «нет»? Кэсси она нравится, его устраивает то, что она останется с ней, вот и все. Линнет опять охватило чувство, которое преследовало ее с момента первого посещения этого дома, чувство зависимости, безволие, ощущение, что она пленница. Никогда раньше она не чувствовала этого, и теперь знала, что в этом виноват не дом, а Макс. Он был той силой, которая мощно воздействовала на нее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
