— Я… Я не знаю, — начала она.
— Я думаю, что знаете, — спокойно, без эмоций возразил он. — Я видел вас с Косимой. Я вижу, что ваше воображение захвачено Венецией. Вы останетесь, Линнет. Завтра в девять будьте в моем кабинете, чтобы подписать контракт. Джанни проводит вас. Ну, а теперь — еще немного кофе.
Линнет уставилась на него, словно загипнотизированная, она была не в силах протестовать, потому что знала, что он прав. Она действительно останется.
Причины, которые он назвал, существовали, но это была лишь половина правды. Как она могла уйти из «Кафавориты», когда она была очарована — очарована им?
Джоанна приехала сюда на семь лет раньше, потому что была влюблена в этого человека, и хотя было бы несправедливо утверждать, что он убил ее, тем не менее она умерла из-за него.
Линнет знала это, и, хотя она про себя осуждала Макса ди Анджели, ее непокорные чувства не хотели ее слушаться: она была очарована им.
Лежа ночью без сна, слушая плеск воды и бой часов, она уже не понимала, кого больше презирает — его или себя.
Утром, как это обычно бывает, все показалось более ясным. Линнет поднялась, оделась и взяла себя в руки к тому времени, когда ей нужно было появиться в кабинете Макса. Она почти убедила себя, что действительно остается исключительно из-за привязанности к Кэсси и желания жить в Венеции и что Макс не имеет к ее решению никакого отношения. Он редко бывает здесь, следовательно, она нечасто будет его видеть.
Ее сердце билось от волнения, когда она следовала за Джанни по лабиринту внутренних коридоров палаццо к кабинету, который она вряд ли сумела бы найти сама. Когда Джанни постучал в дверь и предложил ей войти, у нее в горле пересохло и ладони стали липкими.
С высоко поднятой головой, готовая встретить взгляд Макса ди Анджели, она застыла от изумления, обнаружив, что его в комнате нет. Там была только Дина, которая, как всегда, приветливо улыбалась ей, а за большим письменным столом красного дерева сидел сухой человек с разложенными перед ним бумагами.
Ей он был представлен как синьор Ринальди, адвокат семьи ди Анджели. На аккуратном английском языке он объяснил Линнет, что имеет право подписать документ от имени своего клиента, и показал, где она должна поставить подпись.
Озадаченный взгляд Линнет метнулся к Дине.
— Макса не будет? — поинтересовалась она.
— Нет, рано утром он уехал в Рим, — объяснила Дина. — Но не беспокойтесь — нет проблем. Вы подписываете?
Ошеломленная Линнет поставила свою подпись на бумагах, почти не слушая адвоката, который объяснял ей, что она обязуется работать не менее шести месяцев. Почему же ее не покидает чувство, что она рассталась со своей свободой, волей, независимостью? Шесть месяцев это не пожизненный приговор. И какая разница, присутствует ли Макс при подписании контракта?
Возможно, ее поразило, что накануне вечером он не предупредил ее о том, что его не будет при подписании контракта? Он знал это, но не сказал. Специально обманул ее? Она с новой силой почувствовала, что это не тот человек, которому она может доверять. Он жил по своим собственным законам, и ему было все равно, как живут остальные. Джоанна поняла это слишком поздно, и Линнет все время повторяла себе, что никогда не должна этого забывать.
По сути после подписания контракта ничего не изменилось, и жизнь Линнет в «Кафаворите» шла, как и раньше. Она гуляла с Кэсси, читала и болтала с ней, разделяла с Диной все заботы по уходу за ребенком. Ей нравилось быть с Кэсси, и жизнь не казалась ей тягостной. Кроме того, у нее было много свободного времени, и она могла бродить по Венеции.
Имея над головой такую роскошную крышу, чудесную пищу, которую ей подавали, Линнет не нуждалась в деньгах. Студенткой она привыкла жить на скромную стипендию и быть экономной. Деньги никогда в действительности не интересовали ее, и мотивом ее приезда в Италию было вовсе не желание заработать.
Подписывая контракт, она не обратила никакого внимания на параграф, оговаривающий ее жалованье, так занята была тогда своими переживаниями. И лишь позже, перечитывая копию контракта, она осознала, что Макс платит ей, с ее точки зрения, ошеломляющую сумму лишь за то, что она ведет приятную и необременительную жизнь.
— Здесь какая-то ошибка, — отважилась она сказать Дине. — Столько денег мне не нужно, да я и не заслуживаю, чтобы мне столько платили.
Дина пожала плечами.
— Я лишь веду счета по дому — и ничего больше, — ответила она, снимая с себя всякую ответственность. — Максу для Кэсси не жалко денег. А вы… Как это сказать?.. несете ответственность.
Но это было не совсем так — она лишь следила, чтобы девочка не упала в канал или не переела мороженого, и Линнет казалось, что ей платят слишком много за такую малость. Она решила побеседовать на эту тему с Максом, который, по словам Дины, должен был вернуться через два дня.
— Он очень занят. Всегда, всегда занят, — сказала она, вздыхая, но в ее голосе слышалась гордость, а не осуждение.
Линнет удивляло, что такая здравомыслящая женщина, как Дина, может одобрять безумный, странствующий стиль жизни своего племянника, но она не имела права обсуждать с ней эти вопросы. Может быть, итальянские женщины ее класса считают нормальным, что мужчины порхают по всей Европе, наслаждаясь жизнью, даря своим расположением кого им будет угодно? Это было за пределами понимания Линнет.
Она поняла, что Макс вернулся, как только вошла в дом. У Кэсси был урок музыки, и Линнет ходила прогуляться. Она прошла в патио и сразу же почувствовала суету среди прислуги; Алдо почти сбил Линнет с ног, когда она проходила мимо двери кухни.
— Извините, синьорина Линнет! Синьор Макс приехал, — сказал он и заторопился по делам, думая, без сомнения, об обеденном меню. Макс был «синьором Максом» для всех слуг, что было частичным несоблюдением установленных формальностей, но это спасало и от чрезмерной пышности.
Джанни, которого Линнет встретила в патио, сообщил ей, что синьор в своем кабинете. Линнет собрала всю свою храбрость и решила поговорить о своем жалованье. Бесполезно откладывать то, что боишься сделать. Кроме того, кто знает, когда он опять будет дома?
Сердце билось у нее в горле, пока она шла к его кабинету, и, прежде чем постучать, она целую минуту стояла у двери, собираясь с духом. Она знала, что это глупо. Не съест же он ее! Она постучала в дверь чуть громче, чем хотела, и голос, пригласивший ее войти, звучал резко, как будто обладатель не хотел, чтобы его беспокоили.
Макс сидел за письменным столом, который был завален бумагами и заставлен чашечками из-под кофе. Линнет была поражена его внешним видом. Он выглядел уставшим — изнуренным, его глаза провалились, подбородок был темным от щетины, а вместо свежей сорочки с галстуком на нем был слегка измятый спортивный свитер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
