Сидя на диване вполоборота ко мне, горничная пьет шампанское из бокала и залипает в своём телефоне.
Ошалев от такой наглости, я делаю шаг назад и встаю в дверном проходе.
- Как тебя?... - негромко обращаюсь к девице, - Забыла твое имя.
Обернувшись, она лениво осматривает мои голые ноги и словно для сравнения поднимает свою правую и вертит ступней.
- Карина.
- В моей комнате пыль.
- Тебе сказать, где взять тряпку?
- Нет, мне нужно, чтобы ты пошла и вытерла пыль в моей комнате, - играя простодушие, проговариваю я.
Не нравится ей. Перекинув волосы на одно плечо, она высокомерно заламывает бровь.
- А ты кто такая, чтобы я для тебя это делала?
- Жена Адама. Законная.
- А я девушка Адама. Любимая....
- И горничная, - напоминаю с улыбкой.
Ступаю в гостиную и усаживаюсь в кресло напротив, впервые рассматривая её, как... любовницу мужа и прихожу к выводу, что ничего, кроме как сбросить напряжение, Литовскому от неё не нужно. В ее взгляде ноль интеллекта.
- Для меня будет большой честью, если за порядком в моей комнате будет следить любимая девушка мужа.
- Я не буду этого делать.
- Ох! - восклицаю тихо с сожалением, - Тогда нам с Адамом придется найти новую горничную. Очень жаль.
Девица в замешательстве. Не зная, что ответить и куда деть глаза, начинает нелепо суетиться. Яростно тычет пальцем в экран телефона, словно ей срочно приспичило вызвать службу «911». Затем, отложив гаджет, гладит собственные колени и, наконец, подскакивает с дивана и устремляется на выход.
Уверена, звонить Лютому сейчас не осмелится, но обязательно при случае попытается наябедничать.
Подождем его реакции.
Заглянув на кухню, чтобы выпить воды и стащить конфету с дробленым фундуком, я возвращаюсь в свою комнату и, улегшись на кровати на живот, вынимаю наушники из футляра и снимаю фильм с паузы.
Не счесть, сколько раз я смотрела его. Немного наивная, излишне романтизированная история любви Кейси и Джима и, конечно, горяченькие сцены их близости.
Откусываю крохотный кусочек шоколада и, раскатав во рту его вкус, погружаюсь в перипетии их непростых отношений. Почти не дыша, дожидаюсь моей самой любимой сцены. Откусив ещё конфеты, замираю с нею во рту, когда Джим зажимает Кейси в углу темной комнаты и, влажно целуя в губы, пробирается рукой в ее крохотные шортики.
Слабый толчок в самом низу моего живота заставляет свести бедра. Проглатываю сладость и впиваюсь глазами в экран. Девушка тихо стонет. Их поцелуй настолько откровенный, что я вижу их влажные языки и сама неосознанно двигаю своим.
Чёрт!... Нереально эротичная сцена.
Следующим кадром рука Джима у нее между ног, переходящая от нежных поглаживаний к весьма недвусмысленным ритмичным движениям.
Его шепот и ее сладострастные стоны в моих наушниках становятся громче. Я ерзаю на кровати.
- Твою мать... твою мать!... Трахни её, Джимми!
По обнаженной коже моих ног медленно расползается жар, воздух в комнате нагревается и становится густым и терпким. На очередном вдохе приходит осознание, и ужас окатывает с головы до ног.
Резко обернувшись, я вижу Литовского. В черных брюках и рубашке он стоит всего в метре от кровати и смотрит на меня пробирающим до самых сокровенных мыслей взглядом.
Разряд электрического тока, мой глухой неосознанный вскрик, а в следующее мгновение я оказываюсь прижатой его тяжелым телом к матрасу. Меня расплющивает до невозможности пошевелиться и полноценно вдохнуть.
Расширившимися от страха глазами я смотрю на клавиатуру ноутбука, слушаю в наушниках стоны Кейси и Джима и чувствую при этом Лютого. Тяжелое горячее дыхание в волосах, прижимающиеся к моей спине твердые мышцы груди и упирающиеся в мои ягодицы железная пряжка ремня и чудовищная эрекция.
- Не... не трогай меня....
Чиркнув браслетом часов по краю ноутбука, он перехватывает моё запястье и губами выдергивает из уха один наушник. Озноб в виде мелких мурашек разлетается по телу и пробивает на дрожь.
- Посмотрим вместе?
- Нет. Не прикасайся... слезь!...
Издав короткий смешок, он вдруг касается кончиком языка моей ушной раковины. В другое ухо проникает жаркий шепот Джима:
«Хочу тебя, Кейси.... Разреши раздеть тебя»
Между ног вспыхивает пламя, мышцы влагалища сладко сжимаются. Ладонь Адама, скользнув вниз, прижимается к моему животу и медленно заползает под резинку моих шорт.
Глава 12
Адам
Я ехал домой на топливе из адреналина, злости и азарта. От желания придушить мелкую чернявку чесались руки. Признаться, эпитеты, которыми она наградила меня, оцарапали и окатили волной гнева.
В то же время я знал, что карты сейчас не раскрою - дико хочется узнать пределы её наглости и дерзости.
Как оказался в ее комнате лежащим на ней с дубиной в штанах, пока до конца не осознаю. Хлынувшая в пах кровь не позволяет думать связно. В черепной коробке каша, а желание загнать ей просто невысимо.
- Не смей!... - бормочет елозя пухлыми губами по покрывалу, - Только попробуй прикоснуться ко мне! Я тебя убью!...
- Звучит, как «трахни меня, Адам»...
Она пахнет до безумия приятно: чистой девкой, сексом и шоколадом. Шлюхи никогда так не пахнут. Чем угодно, но точно не чистотой.
- Ты больной придурок!...
Пролезаю пальцами под пояс шорт и касаюсь ими резинки её трусов.
Дрожит вся, горит, уверен - обильно течет. Видимо, секса давно не было. Шумно дыша, часто-часто хлопает ресницами и царапает ногтями одеяло.
- Тшшш... кино смотри...
На экране уже оба голые, сношаются в миссионерской позе под неестественные ахи и охи. Турчанка поднимает на них взгляд, а я в этот момент ныряю рукой в её белье.
- Нет! - взвизгивает, едва не оглушая.
- Блядь, да у тебя там ниагарский водопад...
Гладко выбритая плоть горячая и склизкая от смазки. Мои пальцы без труда проникают между складок и нащупывают крохотную кнопку клитора.
Похоть простреливает пах молнией, дикое желание ебать её узкую скользкую дырку пробивает крышу. Перед глазами красные круги расплываются.
- Не надо!
- На экран смотри, я сказал!... И ноги расслабь.
Будто бы слушается. Позволяет моему колену раздвинуть бедра и, зажмурившись, утыкается лбом в матрас. Возможности для маневра моей ладони становится больше, чем я незамедлительно пользуюсь.
Делаю то, чего не делал последние лет десять - пытаюсь доставить девчонке удовольствие. Забив на максимальный дискомфорт в штанах, концентрируюсь на подаваемых её телом сигналах. Скользя пальцами вдоль промежности, подушечкой среднего мягко массирую чувствительную точку.
Пусть, сучка, кончит под уродом. Даже тупые качки в курсе, где находится клитор.
Замерев, дышит шумно и часто. Я, напротив, не могу сделать вдоха.
- О, Боже!... - выстанывает продолжительно, отчего мои яйца едва узлом не завязываются, - Боже... Вот так!... Да!
Делает движение тазом, насаживаясь на мою ладонь. Содрогается всем телом, стискивает её бедрами и кончает!
Я, чувствуя спазмы её промежности, инстинктивно втыкаюсь пахом в её маленький упругий зад и едва не ловлю приход. Ощущения, будто я в ней, настолько реальны, что мне приходится приложить усилия, чтобы не упустить последние нити контроля.
Прижимаюсь губами к её виску и терпеливо жду, когда она придет в себя. Жду и предвкушаю.
Постепенно её дыхание выравнивается, ресницы трепещут, и глаза открываются.
- Спасибо, ты можешь идти, - вдруг шепчет на одной ноте.
- Не за что, дорогая. Мы же семья. Ты всегда можешь рассчитывать на мой... палец.
Яра начинает подо мной возиться. Опускает руку вниз и, обхватив мое запястье, пытается вытащить ладонь из своих трусов.
- Это вышло случайно, ясно?! Я не успела сориентироваться. А ты воспользовался ситуацией!
- Ты текла, как сучка...
- Да, на Джимми. Я на него с семнадцати лет теку. Ты просто под рукой оказался, - пихает локтем в живот, и я с неё скатываюсь, - Если мне приспичит, в следующий раз я воспользуюсь своим пальцем.
