заставила себя открыть глаза.
— Я не понимаю. Последние два года мне казалось, что ты даже не помнишь о нашем поцелуе, не говоря уже о том, чтобы что-то ко мне чувствовать.
— Мария. — Он опустил голову, лишив меня возможности видеть его великолепные темно-карие глаза. — Ты была замужем, что я мог сделать? Я обещал твоему отцу, что буду защищать тебя, в том числе не разрушать твой брак.
И я была благодарна ему за это. Я уважала его за это.
— А что сейчас? Я живу одна с ноября прошлого года, а ты не сделал ни одного шага. Только не говори мне, что ты давал мне время пережить развод. Я тебе не поверю.
Он поднял глаза и потянулся ко мне, провел подушечкой большого пальца по линии моих губ, и мой язык высунулся наружу. Он замолчал, когда наши глаза встретились.
— Как бы мне ни хотелось стоять здесь и говорить тебе, что я уже не тот человек, каким был в баре шесть лет назад, я не могу. — Он нахмурился и отдернул большой палец. — Не позволяй поварскому халату обмануть тебя. Я все еще ношу свое прошлое с собой каждый день, как чертову тьму. Так что нет, все остается по-прежнему, как и шесть лет назад. Я никогда не смогу получить то, что хочу, — сказал он торжественным тоном.
— Но ты хочешь меня? — Мое тело сейчас было таким же слабым, как и мой голос, и я ненавидела это.
Он поднял глаза к потолку и сказал:
— Лучшее, что я могу сделать, — это защитить тебя и Киару единственным способом, который я знаю.
— И ты не позволишь мне самой судить о твоем прошлом? А что, если я справлюсь с тем, что ты от меня скрываешь? — Я слышала, как в моем голосе нарастает паника.
— Ты не сможешь, — сказал он, не глядя на меня.
— Моя сестра знает, верно? Но она никогда бы не подпустила тебя ко мне, если бы считала, что ты опасен.
— Наталья не знает всего, поверь мне. — Он украдкой взглянул на торт, и я подумала, не вспоминает ли он Бьянку и ее любовь к чтению. Некоторые из моих книг, хранившихся дома, когда-то принадлежали ей, и я планировала когда-нибудь подарить эти любимые книги детства Киаре.
— Я надеялась, что однажды мы… — Зачем тратить слова? — Если ты действительно считаешь, что у нас нет шансов, то я не понимаю, как я могу жить с тобой по соседству. Я должна съехать, когда в ноябре закончится срок аренды.
— Нет. — Энцо резко взял меня за руку и переплел наши пальцы, потянув меня к себе, и я чуть не врезалась в его грудь. — Ты не можешь уйти.
— Как же мне жить дальше? Встречаться с кем-то снова, когда то, чего я хочу, находится по ту сторону стены моей квартиры?
В его глазах снова появился хаос, и теперь я поняла, что это не гнев, а нечто иное. Внутренняя борьба за самообладание.
Наклонив голову в сторону тележки, я прошептала:
— Энцо… ты не можешь сохранить свой торт и съесть его одновременно. — Его молчание только подбодрило меня, и я почувствовала необходимость постоять за себя. — Тогда пообещай мне, что ты не будешь устраивать допрос с пристрастием каждому мужчине, с которым я буду встречаться. Посмотри на меня и скажи, что ты не будешь смотреть на них с убийством в глазах, когда они появятся на пороге моего дома.
На несколько мучительных секунд его взгляд упал на пол между нами.
— Я могу только пообещать, что не убью никого из них. — Его глаза вернулись к моему лицу, и мрачное выражение на нем заставило меня сглотнуть, когда он добавил: — Если, конечно, это не потребуется, чтобы обеспечить твою безопасность.
Глава вторая
Энцо
Три недели спустя
— Я пришел сюда заниматься спортом, а не для того, чтобы мне надрали задницу. — Райан наклонился, держась за живот. — В этом году мне исполнилось сорок. Я слишком стар для этого дерьма.
— Да-да, а мне тридцать семь, и что? — Я хлопнул его рукой по плечу, призывая выпрямиться, зная, что он валяет дурака. Он все еще руководил бы операциями DEVGRU, более известной, как «Шестая группа морских котиков», если бы не был вынужден уйти на пенсию по медицинским показаниям.
— Думаешь, я позволил бы одной из своих лучших подруг выйти замуж за парня, который недостаточно вынослив, чтобы противостоять мне? — Это заставило его выпрямиться моментально.
— О, ты позволил Талии выйти за меня замуж, да? Серьезно?
— Все верно. — По моим губам скользнула лукавая ухмылка, которая, как я надеялся, заставит моего друга снова поднять перчатки. Мне нужно было снять напряжение, а поскольку я не мог сделать то, что хотел, мне нужно было ударить кого-нибудь.
Райан опустил руки, все еще немного задыхаясь, так как мы спарринговали уже почти час.
— Я знаю, что ты пытаешься сделать, и это не сработает. — Он указал на боксерскую грушу слева от нас. — Побьешь мешок вместо меня. Если мы будем продолжать в том же духе, я приду домой с синяками, и мы оба получим по голове от моей жены.
Я оглядел почти пустой боксерский зал. Был вечер понедельника, один из тех вечеров, когда ресторан был закрыт. Я всегда немного сходил с ума, когда не работал. Мне нужно было чем-то занять руки, иначе я бы…
Я отбросил эти мысли и сдался, направившись к боксерской груше.
— Отлично.
— Твой стресс как-то связан с тем, что Мария сегодня идет на свидание? — спросил он, когда я оказался напротив груши.
Я застыл на месте от слов Райана, а он закрыл один глаз, словно готовясь к удару по лицу.
— Она что?
— Может быть, я не должен был тебе этого говорить? — Он схватился за края боксерской груши и спрятал голову, прося колотить ее, а не его.
Я сделал движение «ко мне» и покачал головой.
— Слишком поздно. Подробности. Сейчас.
Мария сказала мне три недели назад, в свой день рождения, что планирует снова начать встречаться, но она не говорила о том, что уже это делает. Я надеялся, что пройдет еще много времени, прежде чем наступит этот страшный день.
Плечи Райана опустились, и он выпустил грушу из рук.
— Талия все равно оторвет мне голову, судя по всему. — Он провел рукой в перчатке по бородатой челюсти, не сводя глаз с коврика под босыми ногами. — Сегодня у Томаса вечер с Киарой, а Марию пригласили на свидание, и она согласилась. Мне
