– Так и быть, – сказал мафиозо. – Я пошлю с тобой Тони. Он побудет продюсером.
– Но Тони садовник! Он даже не убийца!
– Никому об этом не говори. Пусть сделает страшную рожу и побольше верит в себя.
Услышав своё имя, Тони выполз из зарослей гортензии, в которой выстригал что-то геометрическое. Дон Пепе поманил садовника пальцем.
– Тони, мальчик мой. Пойдёшь в бордель. Представишься продюсером. Пригрозишь кому надо, надуешь щёки. Оденься поприличней.
Тони развёл руками, показывая свой костюм.
– Дон Пепе, – это всё, что есть. Свадьба, Рождество, похороны…
– Возьмёшь сюртук у Бено. Твоя задача превратить бордель в театр. Ты итальянец и можешь превратить в театр что угодно. Если справишься, сделаю тебя Uomini D’onore[2]. С богом, дети мои!
– Но Джузеппе! – возмутился дирижёр.
– Дон Пепе! – обрадовался садовник.
– Заткнитесь, или я закопаю вас обоих прямо под этой сливой! И да, Тони, подойди ближе, я должен кое-что рассказать тебе о хозяйке борделя, может пригодиться. Слушай…
* * *
По средам Берта устраивала подчинённым разнос.
– Вы – элита министерства культуры! Официальный бордель люфтваффе! Вам платят зарплату и премию за сверхурочные! Вам начисляют пенсию, страховку! Доктор Арнольд дарит мыло, бельё, презервативы! Это ли не рай для просвещённой женщины!
Услышав своё имя, Арнольд открыл глаза, икнул и заснул снова.
Берта продолжала:
– А какие клиенты! Истребители, перехватчики! В Париже женщины за таких доплачивают! На место каждой из вас я могла бы нанять по полсотни девственниц! Вот заявки только за последнюю неделю!
Берта потрясла исписанными листками.
– Спортсменки, аристократки, у некоторых зрачки в форме свастики! И не только зрачки! Вот Сильвия, 25 лет, 178 сантиметров, чемпионка по прыжкам! Не указано куда, видимо, прыжки вообще, не конкретные.
София, 22 года. Из семьи цирковых акробатов, блондинка везде. Боюсь представить, как красиво она смотрится под куполом цирка.
Мирабель де ля Трюи, 27 лет, графиня! Согласна сама себе платить зарплату! Стюардессы, медсёстры, учительницы младших классов! Я могла бы брать взятки за приём на работу! Но я вас жалею! И что получаю взамен? Лень и бездушное отношение!
Хозяйка подошла к Монике и сказала писклявым голосом, передразнивая девушку:
– Я не могу работать, у меня мозоль! Ух! – И Берта погрозила волосатым кулаком.
Отчитав как следует коллектив, хозяйка направилась к любимой своей кофемолке. И вдруг заметила в зале новое лицо. Молодой, скорее всего итальянец.
– Это клуб для военных авиаторов, – заметила Берта. – Вы лётчик?
– Меня зовут Тони – ответил гость. – Я представляю всем известную организацию, которую лучше не упоминать.
– М-мм, параноик? Занятно! А хотите побыть истребителем? Всего за десять марок узнаете радость полёта.
– В нашей организации за секс платят женщины.
– Мне плевать, какие правила в вашей психушке. Десять марок или убирайтесь.
– Я по серьёзному вопросу.
– У нас всё серьёзно. Певицы, гимнастки, танцовщицы. В крайнем случае – легкоатлетки. Смотрите сами. Моника, апорт!
Скучающая у барной стойки Моника послушно задрала ногу к потолку.
– Мне нравится ваш розарий, – признался Тони.
– Хватит ботанических метафор! Или делайте заказ, или проваливайте.
– Мой интерес не связан с девушками.
– Ага! Гитлерюгенд? Так бы сразу и сказали. Шорты, разбитые коленки? Костлявые попки?
Берта достала из-под барной стойки фотографии весёлых пионеров.
– Вообще-то я католик.
– Потому и предлагаю.
– Я по другому вопросу.
– Ну да, с таким выдающимся носом! Сама могла догадаться. Хотите снега? У меня лучший снег во Франции!
– Снег?
– Не знаю, как это по-итальянски. Мука, кокс, свежесть?
– У нас в Италии это называют кикером или воздухом. Нет, мне нужна опера.
Берта удивилась.
– Опера? Новый препарат или просто другое название? Это «Коричневый туман» или «Большая Гертруда»?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– «Большую Гертруду» в Италии называют лошадью, ковырялкой или просто скукой.
– А у нас перцем, харей и слоном.
– Удивительно! А как во Франции называют кристаллы?
– Льдом или стеклом.
– А у нас солью и фейерверком.
– Как приятно поговорить с образованным человеком!
У Берты улучшилось настроение.
– Что же такое опера? Её нюхают или колют?
– Её слушают.
– Закапывают в уши? Вива Италия! Только южане умеют так радоваться жизни!
– Опера – это когда люди поют со сцены.
Тони изобразил пузатого тенора и даже спел пару нот. Берта почесала голову под париком.
– Два шизика с одинаковыми фантазиями за два дня. Необычно.
– Простите?
– Вчера уже была опера. За триста марок можем повторить. Стандартные расценки для тематического корпоратива.
Тони улыбнулся. Непроходимая тупость голландцев ему казалась забавной.
– Вы не поняли. Я продюсер. Занимаюсь организацией шоу.
Тони надел шляпу с полями, какие носят гангстеры в Нью-Йорке.
Берта отодвинулась, посмотрела с тревогой.
– Точно больной! Арнольд, это к тебе!
Арнольд не сразу поднялся, а когда приблизился, было уже поздно. В горло хозяйке упирался раскрытый садовый секатор, оружие дурацкое и оттого вдвойне страшное.
– Велите сторожу сесть подальше, – попросил Тони.
Берта сделала знак, Арнольд отошёл.
Тони пальцем сдвинул парик на голове Берты.
– Я вспомнил, где видел эту милую улыбку и добрые глаза! – сказал Тони. – На объявлениях о розыске!
– Предупреждаю. Наше заведение курирует лично начальник тайной полиции!
– Тайная полиция защитит вас от пожара?
От отравлений, удушений, шальных пуль? А знают ли в полиции, что некий Бертран Пуанкаре, сбежавший из артиллерийского полка вместе с полковой кассой, выдаёт теперь себя за собственную сестру Берту Амбуаз, сбежавшую с любовником на Капри?
– Да вы подготовились! – сказала Берта с уважением.
Тони убрал секатор в карман.
– Я был в школе отличником. Так что там с оперой?
– Обожаю музыку!
Тони и Берта одновременно откинулись на спинки стульев, достали сигареты и закурили. Даже сигареты они держали одинаково, из чего ясно было – одного поля ягоды.
* * *
Следующим утром Берта шлёпала по коридору и стучала в двери номеров.
– Ватрушечки мои! Просыпаемся! Время петь оперу!
Сердитая, лохматая с утра Моника выскочила в коридор.
– Я не хочу! – возмутилась она.
– Кто не хочет оперу, тот поедет к пехотинцам! Встаём! Глаза рисовать не обязательно, но трусы наденьте. Всё-таки классическая музыка!
– Семь часов! – крикнул Макс из-за двери.
Из своей двери на цыпочках вышла Герда. В ночнушке, со сковородкой в руках, она устремилась вслед за Бертой и замахнулась.
– Я всё ви-жу! – пропела Берта, не оборачиваясь и не сбиваясь с шага.
Герда присела и быстро-быстро вернулась к себе.
* * *
Мотивационную речь Бено начал с главного, без лишних сантиментов:
– Мы поставим оперу! Вы – мои будущие артисты!
Артисты скривили носы.
– Это которое вчера было? – уточнил Арнольд.
– Вчера мы просто щупали рояль. Сегодня вы откроете себя с новой стороны!
– У меня все стороны открыты! – Герда покрутилась, задрала юбку и показала зад.
– Послушайте! Мне рукоплескали Ла Скала, Париж, Берлин и Вена. И ещё будут рукоплескать. Доверьтесь, и я стану вашим отцом в мире высокого искусства!
– У нас уже есть мать, нам её хватает с избытком! – объявил Арнольд. – В сравнении с Бертой вообще никто не мать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Подождите! Пусть расскажет! – вступилась балерина.
– Спасибо, фрау. Наша встреча – огромная для вас удача. Я могу научить петь любой предмет – стул, газету, хомячка. И даже таких калек, как вы, тоже научу.
