кухне, выходит на задний двор. Здесь всегда светло, даже в пасмурную погоду. На деревянном столе скопился толстый слой пыли. Если раньше здесь был хаос, – повсюду разбросанная бумага, кисти, банки с красками, моя заляпанная одежда – то сейчас царит порядок. Мольберты поставлены в ряд и стоят у стены. Чистые кисти разных размеров разложены на столе, там же рядом наточенные карандаши стоят в стакане. Нигде не валяется моя одежда и бумага. Пол чистый и можно ходить в носках, не боясь наступить в липкую лужу акварельной или акриловой краски.
Смахнув пыль со стола, я решаю, что большего и не требуется. Позади меня открывается дверь. Калеб осторожно просовывает голову в дверной проем.
– Ты здесь, – произносит он.
Я слышу в его голосе надежду. Она точно так же горит в его глазах. Но она тут же испаряется, как только я произношу, пожав плечами:
– Просто зашла смахнуть пыль.
Его плечи заметно опускаются. Честно говоря, я не совсем понимаю, почему тот факт, что я больше здесь не пропадаю, его так сильно волнует. Возможно, я лукавлю и где-то в глубине своей души все же понимаю, он не до конца.
Калеб осматривается, когда полностью заходит в помещение. Словно он здесь впервые. На нем уже нет вчерашней одежды. Вместо них домашние спортивные брюки и белая футболка, плотно прилегающая к телу. Волосы все еще мокрые после душа.
Если меня спросят, что больше всего я люблю во внешности своего мужа, я вряд ли отвечу с полной уверенностью. То есть я не смогу ответить конкретно, что именно я в нем люблю. Всё? Разве нет? Наверное.
Мне нравится, как в нем сочетаются несколько качеств, некоторые из которых, казалось бы, не должны сочетаться. Джентльмен – этакий воспитанный, вежливый, обходительный и с безупречными манерами мужчина. Педант – скрупулезный до мелочей. Зануда – так я его называла с самого начала знакомства, потому что он иногда выносит мне мозг своими тоскливыми и надоедливыми рассуждениями. Умник – сложно куда соотнести это качество, в столбик отрицательных качеств или все же положительных. Думаю, можно разделить на два подпункта. Иногда Калеб включает умника, даже когда это не совсем уместно. Умный – когда то, о чем он говорит, действительно приносит удовольствие.
Именно эти качества помогают ему в работе. Но еще он может быть и другим. Таким, каким его никогда не увидят коллеги. Веселым, смешным и беззаботным. Страстным, необузданным и нежным. Всегда нежным.
Я люблю его. Люблю так, что не могу объяснить, что именно испытываю. Это все сразу. Бывают моменты, когда я хочу хлопнуть дверью и уйти. Когда я больше не могу выносить тишину или то, во что превратилась наша жизнь. А именно в попытки, борьбу, работу. Я устала и скучаю по той легкости, когда результат никогда не имел значения. Мы были лишь в процессе.
– Я голоден, – с легкой улыбкой произносит Калеб.
Я улыбаюсь в ответ.
– Идем.
Он все еще колеблется у двери, когда я подхожу к нему вплотную. Словно он не желает отсюда уходить.
– Вдохновение еще не пришло?
Я не могу сдержать тяжелый вздох.
– Нет.
Калеб вымучивает улыбку.
– Ну, я думаю всему свое время.
Во время завтрака Калеб рассказывает о своей новой сделке с застройщиками. Он бросает на меня виноватые взгляды, но я делаю вид, что не замечаю их. Какой смысл требовать от него извинений? Да и за что?
– Я не успел поговорить с Райаном, – отставляя тарелку, говорит Калеб. – Почему он спал на нашем диване?
Убирая посуду в посудомоечную машину, я издаю смешок.
– Это всего лишь диван, милый.
Калеб щурится, затем улыбается в ответ.
– Ты знаешь, что я имел в виду. У него все в порядке?
Наши двери всегда открыты для Райана. Поэтому никто из нас не удивляется его присутствию здесь.
– Бев ушла от него, – говорю я, усаживаясь коленями на высокий стул.
Глаза Калеба округляются.
– Черт.
Я несколько секунд изучаю его.
– Ты тоже не особо удивлен, верно?
Он изучает меня в ответ.
– Как и ты.
– Ну я никогда не питала надежды на их счастливое будущее.
Выражение лица Калеба меняется.
– Ты не должна так говорить, Никки.
Да, не должна. Но сказала. Я желаю Райану самого лучшего, но разве я виновата в том, что реалистка?
– Не важно, – отмахиваюсь я. – Это случилось.
Некоторое время, пока я все еще копошусь на кухне, я чувствую на себе неодобрительный взгляд Калеба. По его мнению, я должна больше верить в нашего друга и все в этом роде. Я-то верю, но Райан не верит сам, так что моя вера здесь вообще никакой роли не играет. Жаль, что все это я не могу объяснить Калебу.
Мы еще какое-то время об этом говорим. Но все разговоры имеют свойство себя исчерпывать. К тому же, как бы мы сильно не любили и не уважали Райана, у нас есть своя жизнь. И она всегда на первом месте.
Калеб целует меня в гостиной. Его губы нежно двигаются в такт с моими. Мы сидим на диване, я сверху на нем. Такое случается не так часто в последнее время. Обычно все происходит в спальне. Но сейчас Калеб особенно настойчив, и я понимаю почему. Я не хочу делать вид, что я обижена, ведь я не обижена. Больше нет. Я просто наслаждаюсь его ласками, потому что в ближайшую неделю он точно не схватит меня посреди гостиной за задницу и не примется целовать сразу после завтрака. Чтобы это произошло придется подождать чего-то похожего на вчерашний вечер. Я не жалуюсь. Такова цена многолетнего брака. Мне тоже не всегда хочется хватать его и тащить в темный угол, как это было раньше.
Моя самая ближайшая подруга Дженна говорит, что это все вернется. Она замужем восемь лет, и у них с мужем двое детей. За эти годы они прошли несколько кризисов. Недавно он обнаружил в ее телефоне фотографии мужчин-моделей с различными видами пресса.
