Гарри встал, возвышаясь над ней и почти искусив широкой техасской усмешкой:
– Вы уверены, что не уговорю вас на рюмочку послеобеденного ликера? Может, взглянем на мои гравюры?
Она рассмеялась, как и положено, ответив:
– Думаю, придется отложить свидание с гравюрами до лучших времен. Я так устала, что, наверно, сейчас свалюсь с ног.
– Мы этого не допустим. Думаю, лучше мне позвать Йенсена.
Вдруг откуда ни возьмись явилось привидение, по–видимому, из каких–то дремучих дебрей, и его неожиданное присутствие мгновенно развеяло туман в голове Женевьевы.
– Проводить мисс Спенсер в ее апартаменты, сэр?
Гарри не выглядел довольным таким быстрым явлением пред его очи Йенсена.
– Я могу сама найти дорогу, – запротестовала она как раз в момент, когда палуба под ней дрогнула, и ей пришлось ухватиться за спинку банкетки.
– Поднялся ветерок, и мы не хотели бы, чтобы вы поскользнулись или потерялись. «Семь грехов» – большой корабль. Кроме того, ведь здесь же к услугам Йенсен?
– Да, сэр, – пробормотал тот бесцветным, как и его глаза, голосом.
Она чуть не передумала. Глупо, конечно, пожурила себя Женевьева, но на короткое, затуманенное винными парами мгновение она почувствовала, что ей куда безопаснее с Гарри Ван Дорном и его прямолинейными попытками соблазнения, чем в обществе этого почти невидимого слуги с пустыми глазами.
Но не настолькоже она много выпила. Женевьева нацепила на лицо самую очаровательную улыбку:
– Не возражаете, мистер Йенсен?
– Это же его работа, Женевьева, – растягивая слова, произнес Гарри.
Та взглянула в бесстрастное лицо Йенсена. Нет, ей точно нужен отпуск – с какой стати она чувствует такую неловкость в его присутствии? Может быть, успокоительные таблетки возымели обратный эффект, и у нее развилась навязчивая идея.
Да неважно все. Завтра Женевьева уедет, и ей не придется быть кем–то, кроме как самой собой.
– Сюда, мисс Спенсер, – сказал Йенсен, открывая перед ней дверь, и Женевьева запихнула подальше дурные предчувствия.
– Спасибо еще раз за милый вечер, – поблагодарила она Гарри. И не очень покривила душой: вечер получился не таким уж не приятным. Просто ей отчаянно хотелось оказаться в другом месте.
– Со всем моим удовольствием. Йенсен присмотрит за вами, чтобы по дороге в вашу каюту с вами ничего не случилось. Встретимся завтра за завтраком.
Женевьева понимала, что следует как–то вежливо ответить, но прямо сейчас она так устала, что сил на всякие церемониальные любезности не осталось. Она все время улыбалась, смеялась и откликалась, вплоть до того, что чувствовала себя дрессированной обезьянкой, однако даже не получила подписанных документов. Документов, которые Ван Дорн с такой настойчивостью требовал доставить ему. Первым делом завтра с утра – бумаги, пообещала себе Женевьева. А если он не отпустит ее, она, черт возьми, прыгнет за борт.
Она следовала за Йенсеном по внешнему проходу. Отсюда можно было различить огни острова, такие близкие и в то же время далекие. Здесь явственнее чувствовалось слабое покачивание корабля. Заботливо уложенные волосы развевал ветерок. И вот – снова внутри, идут по какому–то узкому, слабо освещенному проходу, внушавшему легкое чувство клаустрофобии.
– Разве мы идем той же дорогой? – спросила Женевьева, не сумев замаскировать легкую панику в голосе.
– Я срезал путь. Похоже, вам нужно дойти до каюты как можно быстрее. Если только…
Он остановился, и она, к своему смущению, врезалась в него. И никакое он не привидение, а теплый такой, твердый, из плоти и крови.
– Если только что?
– Я мог бы устроить баркас и отправить вас назад на остров. Тогда вы могли бы успеть на утренний рейс и не беспокоить пилота мистера Ван Дорна.
Она слишком долго не снимала контактные линзы и теперь не могла сфокусировать зрение. На какое–то мгновение она поддалась соблазну – вожделенная суша, никаких Ван Дорнов, никаких тебе деловых забот. Но ведь чертовы бумаги не подписаны, в первую очередь Женевьеву сюда за этим послали, и она не может позволить себе оскорбить важного клиента тем, что исчезнет и откажется от его гостеприимства и частного самолета. В «Роупер, Хайд, Камуи и Фредерикс» она быстро продвигалась по служебной лестнице и не была готова оказаться за бортом. В буквальном смысле.
– Думаю, все будет отлично. Кроме того, какая же женщина в здравом уме променяет частный самолет на какой–то коммерческий рейс? – небрежно отмахнувшись, заявила она.
«Я, и сию же секунду», – мысленно ответила себе же.
Йенсен молча выслушал, помедлил мгновение и кивнул.
– Как хотите, мисс Спенсер, – тихо произнес он вкрадчивым и таким пустым голосом, что тот показался каким–то бесплотным, и продолжил идти по коридору.
Он честно пытался, подумал Йенсен. Еще один шаг, и он может вырубить ее, поручить одному из своих людей отвезти ее на остров, но тогда возникнет слишком много вопросов, а Питер рисковать не может. Сопутствующие жертвы – неизбежное зло, и он всеми силами избегал их большую часть своей карьеры, но ежели она в итоге умрет, то по своей же собственной жадности. Ему стоит смириться с сим неприятным фактом и отвести мисс Спенсер в каюту.
Интересно, сколько она употребила таблеток? Он обыскал ее сумочку, разумеется, скорее по привычке, чем из–за особых подозрений, и лишь сделал открытие, что мисс Спенсер увлекается транквилизаторами. Может, стоит ее продержать все время на наркотиках, пока Гарри и остальные не исчезнут. Но опять же ей станет любопытно, с чего это вдруг Гарри слинял на свой остров и оставил ее, накачанную и одурманенную наркотиками. Она слишком умна, чтобы ничего не заподозрить. Увы, предосторожность являлась неотъемлемой частью задания, наравне с самим заданием.
Йенсен заодно тщательно просмотрел содержимое черного портфеля, детально сфотографировав все бумаги и отослав их в Лондон. Еще один кусок головоломки «Правило Семерки». Но что общего между нефтяными месторождениями на Среднем Востоке и плотиной в Индии? И с чем еще это связано?
Очевидно, мадам Ламберт решила, что напрасно выжидать, чтобы что–то выискать. Питеру только того и надо, кабы не эта чертова женщина, которая путается под ногами.
Он не зря повел ее длинным путем. Она немного чувствует себя не в своей тарелке, хотя очень хорошо это скрывает, но по кружному пути ей никогда не найти дорогу назад к Ван Дорну, даже если бы она захотела.
Единственное, что не имело смысла, – она не стала спать с хозяином. Люди не говорят «нет» Гарри Ван Дорну, а она осмелилась. Может, она лесбиянка, в чем Питер сомневался: его отточенные инстинкты исключили эту вероятность. Более правдоподобно, что она фригидна. Или, может, ей нравится в этих делах контролировать ситуацию, а Гарри, если уж когда–нибудь дойдет до этого, будет точно сверху.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
