Удачный вариантом оказался его интерес к моделям – такое принято в обществе, даже поощряется, и Гарри без труда привлекал их. И значился таким же трофеем, как и они, и отношения складывались взаимовыгодно.
Одна проблема: он не мог причинить им боль, не заплатив за это громадную дань. Собственные тела – их хлеб насущный, и любые шрамы, сломанные кости и кровоподтеки могли бы снизить их цену в модельном бизнесе. Он тут с одной позволил себе лишнее и, разумеется, попытался откупиться. Она допустила смертельную ошибку, отказавшись от денег, так потом никто не нашел ничего странного в том, что анорексичную супермодель нашли умершей от голода в маленьком французском шато.
Впрочем, дело прошлое. А сейчас Гарри смотрел на прекрасную кожу цвета сливок Женевьевы Спенсер и знал, что собирается поиметь ее. Его адвокаты знают, как замять дела, и если он ошибется, зайдет чуточку дальше, то его задницу прикроют. Нет, мисс Женевьева Спенсер – дар, ниспосланный с небес в ответ на его чаяния, точно так же, как и контракты, присланные с ней. Документы, которые разорвут его связь с одним из самых его прибыльных месторождений. Тем, которое взлетит на воздух как раз через две недели.
«Правило Семерки», его счастливого числа. Семь катастроф, чтобы ввергнуть финансовый мир в великий хаос, вроде того, из которого умный человек может извлечь выгоду. А Ван Дорн считал себя умным человеком. Уменьшение на порядок числа месторождений нефти значилось под номером три, и ничто его не предотвратит. Ничто не остановит его, Гарри.
Пока у него имелось все, что он хотел.
А самое приятное в этом то, что ему всегда хотелось еще больше.
Глава 3
Ну разумеется, все должно было начаться не иначе, как сегодня, со злостью думал Питер, закрывая устройство связи столь фантастическое, что даже названия не имело. От мадам Ламберт пришел условный пароль – и время ожидания кануло в Лету, и сегодняшняя ночь превратилась в ту самую ночь. Времени на раздумья не осталось: в полночь, когда сменится охрана порта, они примут на себя управление яхтой Ван Дорна и исчезнут. Курс утвержден давным–давно, люди в рулевой рубке – одни из лучших моряков. Никто и следа их не найдет даже с помощью самых современных средств слежения.
Впрочем, их и искать–то не будут. Всем известно, что Гарри Ван Дорн снимался с якоря, когда на него вдруг находила блажь, а то, что он проводил столько времени на «Семи Грехах», укладывалось в мировую идею романтики. Если он исчезнет, первым делом предположат, что у него любовное свидание, наверное, на его личном острове. И Питер Йенсен достаточно долго пребывал в своей ипостаси, чтобы суметь направить любопытных по ложному следу.
Ладно, Гарри поимеет любовное свидание на острове Лисички. Но не с моделью, у которой ноги растут из ушей. У него встреча со смертью, и чем дольше Йенсен болтался в его обществе, тем больше считал, что давно пора устроить это свидание.
Но почему, черт возьми, мадам Ламберт должна была назначить именно эту ночь? Когда на их пути попалась вот эта относительно невинная овечка? Ему не привыкать иметь дело с аномальными ситуациями, но никогда его варианты не были столь явно ограничены. Ему придется убрать ее с яхты. Или она умрет.
И на все про все у него лишь несколько часов.
Комитет неодобрительно относился к оспариванию своих приказов, и такой вариант Питер даже не рассматривал. Он с целенаправленной решимостью делал свою работу и не обращал внимания на серьезность последствий. Он сроду не желал выступать в роли человека, вынужденного принимать решения о жизни и смерти. Если бы он тратил на это время, то лишь уйму ненужных хлопот бы себе приобрел, а мир не может этого себе позволить.
«Спасая мир – довольствуйся одним убийством за раз», – водружая обратно на нос очки в тонкой оправе, думал Питер. Самое забавное, что он на самом деле не хотел убивать Гарри Ван Дорна. По простой причине: боялся, что может испытать при этом настоящее удовольствие, а тогда ему, как профессионалу, крышка.
Это будет стерильный, отстраненный удар – он предоставит такую честь Рено. Того не тошнит от своей работы. Он столько раз ее делал, и всегда она являлась для Рено не более, чем долгом. Ледяной контроль Питера – это как гарантированный счет в банке, его работа – действовать со смертоносной производительностью и без гребаных ошибок.
И нынче в этом деле никаких гребаных ошибок не будет. Но ему придется избавиться от Женевьевы Спенсер. Сейчас же.
Она просчиталась. Женевьева сидела в одном из элегантных салонов мегаяхты Гарри Ван Дорна, с великим трудом ограничивая себя в еде, которая была слишком хорошо приготовлена для наспех подобранного повара, и пила чересчур много вина. Ей следовало быть начеку, но даже на ее приобретенный не так давно привередливый вкус вино было изумительным, и просто преступление не отдать ему должное. Она прекрасно знала свою меру, но в этом случае давно переступила черту, и Женевьеве только и оставалось, что умудриться с достоинством отступить.
Нельзя сказать, что вечер не удался. Гарри вел себя очаровательно, вовсю оказывал лестное внимание и развлекал байками, подтрунивая как над собой, любимым, так и вообще над богатыми и знаменитыми. В любое другое время Женевьева могла бы почувствовать какой–нибудь отклик души навстречу этой лести – Ван Дорн был красив как кинозвезда, а она ни с кем не была связана так надолго, чтобы хотелось вспоминать. Фирма дала бы добро, и Женевьева могла бы провести ночь наслаждения по дороге в свои дождевые леса.
Проблема, разумеется, в том, что особенного наслаждения не предвидится. В первый раз, когда она переспала с мужчиной, это оказалось неловко, раздражающе и просто неприятно. Даже накачавшись вином и транквилизаторами, ей бы умудриться расслабиться так, чтобы вообще сподвигнуться на это, не говоря уж об удовольствии. Нет, Гарри отчаянно флиртовал, но, с виду, не похоже, чтобы сильно давил, и она была только счастлива суметь удержать относительную дистанцию.
– Завтра у меня насыщенный день, – сообщила Женевьева, вставая на благословенно твердых ногах. – Вечер очарователен, но, боюсь, пора сказать «спокойной ночи».
Гарри встал, возвышаясь над ней и почти искусив широкой техасской усмешкой:
– Вы уверены, что не уговорю вас на рюмочку послеобеденного ликера? Может, взглянем на мои гравюры?
Она рассмеялась, как и положено, ответив:
– Думаю, придется отложить свидание с гравюрами до лучших времен. Я так устала, что, наверно, сейчас свалюсь с ног.
– Мы этого не допустим. Думаю, лучше мне позвать Йенсена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
