— Это, кажется, драгоценность такая?..
Принц снисходительно улыбнулся ее невежеству.
— В некотором смысле. Это фамильная ценность. Уникальнейшая, не имеющая цены часть моего наследства. Эту драгоценность шейхи нашего клана традиционно преподносили в дар своим избранницам. В соответствии со сложившимся веками поверьем вы, Белль, теперь моя нареченная. Я заплатил за вас великую цену. Я отдал дар невесты в обмен за вашу жизнь.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Принц сказал, что хотел, и явно развеселился. Во всяком случае, так показалось Изабелл. Такую же веселость он демонстрировал, когда рассказывал о матримониальных обычаях своих прародителей. Его глаза сияли жадным блеском, а в повествование он вкладывал столько чувства, что перед глазами слушательницы вырисовался образ настоящего приверженца восточных традиций...
Но он не долго радовался. Изабелл застыла в изумлении, и принц невольно осекся. Его губы сложились в плотную складку, а брови нахмурились, отчего зелень глаз сделалась густой, а взгляд острым.
Изабелл хранила непроницаемое молчание. Она как-то неожиданно покончила с завтраком, отстранилась от стола, упершись в резную спинку стула, понурила голову. Она была напугана не столько его заявлением, как тем, что не может ничем оппонировать. Изабелл привыкла держаться за логику, как за спасительную нить сознания. Но здесь национальные различия оказались куда более непреодолимой пропастью, чем ей всегда казалось. Что может она возразить человеку, у правоты которого многовековая традиция, которая неприемлема для Изабелл лишь оттого, что ее духовный склад формировался под влиянием иной многовековой традиции?
Поэтому девушка предпочла молчание бессильным аргументам. Она ничем не хотела обидеть человека, который за ее спасение отдал самое дорогое сокровище своей славной династии.
— Иными словами, мой народ имеет все основания считать, что мы помолвлены. Для нас традиции много значат. Конечно, раньше Павлиний глаз всегда оставался в собственности невесты, а соответственно и семьи. Что и позволяло ему переходить из поколения в поколение. Так было с незапамятных времен.
— Насколько долго? — задала Изабелл историографический вопрос.
— Никто не знает доподлинно, но эксперты сходятся на том, что с шестнадцатого века.
— Но всем известно, по какой причине вы отдали им эту ценность. Не по доброй воле, а под нажимом обстоятельств. И не только за меня, а и за Дункана. Это выкуп за нас обоих. Я полагаю, вы не планируете связывать свою судьбу с мистером Макдоналдом?
— Вы всегда такая остроумная? — добродушно отозвался принц. — Видите ли, не захвати бандиты невинную девушку, может быть, я и не стал бы отдавать им Павлиний глаз, ограничился бы поисками заложника. Поскольку это не вопрос скупости. Вы не хуже меня знаете, как мировая общественность относится к выкупу заложников. Это приравнивается к поощрению торговли людьми... Но нельзя не учесть и другую сторону происшествия. Позвольте вам разъяснить положение: вы видите перед собой город, преображенный современными технологиями, множество учебных заведений, развитую инфраструктуру. Но для моих подданных это как приятная игра по общим правилам, которые мы охотно соблюдаем. Это не меняет нашей сути. В глубине души мы те же, что и столетия назад. Если монарх отступится от своих правил, это не только потрясет основание правящей династии, но и спутает ориентиры всего народа. И даже наш уважаемый демократически избранный парламент не в силах будет приостановить эрозию многовековых устоев, на которых зиждется наше общество. Не рискну утверждать, что неоправданные ожидания подданных именно в данном вопросе способны сокрушить государственность, но это непременно станет той каплей, которая точит камень. Я понятно объясняю?
Изабелл категорически отказывалась что-либо отвечать своему последовательному собеседнику.
— Ситуация, поверьте, чрезвычайная, — мирно продолжал растолковывать наследный принц. — Я утратил бесценное ожерелье, но я обрел вас. Я дал понять, что это равноценный обмен. От вас самой, я в этом уверен, не укрылся символический характер сделки.
Принц не задавал ей решающего вопроса. Более того, он ни единым словом не обмолвился о существе своих намерений.
Что ждал он от Белл, безмолвно сидя теперь напротив и не сводя с нее глаз? Что она могла ответить ему, кроме того, что поняла серьезность положения? Какие у Изабелл основания предлагать себя в жены, кроме того, что она обязана ему своим спасением? Но ведь брак — не рабство и не кабала. Как ей отвергнуть всякую мысль о возможном браке, кроме того, что они плохо знают друг друга и имеют мало общего? Но ведь брак — не клуб по интересам...
А что такое брак? — задала себе вопрос Изабелл впервые за двадцать пять лет.
Она смотрела на принца и явственно ощущала, в каких уголках ее души расцветало влечение к этому мужчине. Может ли это влечение обратиться в страсть? И как эта страсть может заполнить все существо желанием? Где та любовь, о которой всегда грезилось Изабелл? И должна ли любовь предопределять брак? Девушка всего этого не знала.
Появился Дауд.
— Доброе утро, мисс Уинтерс! — сказал Дауд. — Надеюсь, вам удалось отдохнуть.
— Доброе утро, Дауд! — поприветствовала его Изабелл. — Благодарю, я отлично выспалась.
— Вынужден вас побеспокоить, но у меня срочная информация для Его Высочества. Если вы позволите... Принц, все произошло, как вы и предполагали, по наихудшему сценарию... — с мрачным видом произнес Дауд.
— Где и когда? — холодно поинтересовался принц.
— В Шакаре, менее четверти часа назад.
— Простите меня, Белль. Наш разговор слишком важен для меня, чтобы его прерывать, так и не придя к решению. Но серьезность сложившихся обстоятельств требует принять меры. Я вынужден вас покинуть, — принц встал из-за стола и с выражением глубочайшего сожаления на лице поклонился гостье. — Я вернусь, и мы продолжим нашу дискуссию. Не будете ли вы настолько любезны не удаляться из дворца до моего возвращения?
Изабелл не смогла отмолчаться на сей раз. Согласие продолжить их разговор означало целесообразность самого разговора, его обоснованность. Да и обходительность принца не позволяла ей возражать.
— Я вас дождусь...
— Благодарю. Просите моих людей обо всем, чего только пожелаете. Они позаботятся о вас.
Их шаги утонули в эхе колоннады дворца. Изабелл осталась наедине с грандиозным изображением павлина и под бдительным присмотром невидимых слуг, взор которых она повсеместно ощущала на себе. Но Белл это не беспокоило. От слуг принца веяло предупредительностью и чуткостью. Она боялась совсем другого...
