Но она явно недооценила стойкости Флинта. Ни рана, ни спиртное не изменили его походки. Проводник отыскал свою шляпу, нахлобучил ее на голову, потом выдернул из спины индейца нож, обтер лезвие о ногу убитого, вложил оружие в чехол и, к удивлению Гарнет, снял с трупов мокасины.
Флинт чертовски злился. Но не на спутницу, а на самого себя. Нечего было так кидаться на бедную женщину. Ведь он даже не удосужился спросить, не пострадала ли она. Может быть, перед тем как он подоспел, индейцы успели ее изнасиловать.
— С вами все в порядке?
— Все, — огрызнулась Гарпет.
— Я хотел спросить… не причинили ли вам какого-нибудь вреда?
— Никакого. Так что не было смысла их убивать. Я полностью владела положением.
— С чего это вы взяли? — оторопело спросил Флинт, подбирая оброненное ею ружье. — Когда я появился у поляны, то увидел, что вы совершенно голая стоите перед двумя дикарями.
— Это верно, — сухо подтвердила женщина. — Но и индейцы видели то же самое. Мама когда-то меня учила: окажешься в затруднительном положении — тут же срывай с себя одежду!
Флинт фыркнул и насмешливо изогнул бровь:
— Чего ради? Чтобы ошарашить своим видом незваных гостей?
— Мать утверждала, что от вида обнаженной женщины мужчина теряется. А мне только это и было нужно — воспользоваться их замешательством.
— И как долго, миссис Скотт, вы рассчитывали держать их в растерянности?
— Довольно, чтобы успеть дотянуться до ружья. Оно лежало всего в нескольких ярдах. Стоило мне его схватить, и я заставила бы индейцев бросить оружие.
Флинт откинул голову и залился смехом:
— Вы и двух шагов не успели бы сделать, как томагавк снес бы вам голову.
— Заблуждаетесь, сэр. Вы же сами видели, как они из-за меня спорили.
— Действительно, спорили, — еще больше развеселился проводник. — Кстати, вы говорите на шойонском наречии?
— Нет. А почему вы спрашиваете?
— Потому что индейцы разговаривали именно на этом языке.
— Знаете что, мистер Маккензи, не обязательно понимать язык, чтобы догадаться, о чем идет спор. Мне и без слов все было ясно.
— Краснокожие спорили, кому из них вы послужите добычей.
— Добычей? — в замешательстве нахмурилась Гарнет. — Вы хотели сказать, они договаривались, кто первый мною овладеет?
— Я имел в виду совершенно иное. Индейцы препирались, кому достанется Сэм, а кому ваш скальп.
— Скальп? — Женщина в ужасе округлила глаза. — Не понимаю.
— Судя по тому, что я слышал, — принялся объяснять Флинт, — на команчей ваша нагота не произвела ни малейшего впечатления. Ваши рыжие волосы достались бы проигравшему в споре. Видите ли, здешние индейцы очень ценят лошадей.
Гарнет надменно вздернула подбородок:
— Я вам не верю.
— Верите или нет, меня это мало трогает, — проворчал проводник, сравнивая две пары мокасин, и, выбрав меньшие, предложил спутнице:
— Наденьте вот эти.
— Что вы сказали? — возмутилась та. — Надеть обувь с ноги мертвеца!
— Пока не выберемся из гор, миссис Скотт, лучше ходить в мокасинах, а не в ботинках. В них можно двигаться быстрее, они не скользят на камнях и не оставляют следов.
— Тогда наденьте их коню, — предложила Гарнет, — он ведь тоже идет с нами. — И она отпихнула от себя мокасины.
Флинт спрятал добычу в седельную сумку и пробормотал под нос:
— Да, Сэм, капризная нам досталась бабенка.
— Собираетесь и здесь оставить мертвецов без подобающего погребения? — Гарнет подбоченилась и сердито топнула ногой.
— А вы желаете заняться их похоронами? Милости прошу, миледи. Только я сматываюсь — не хочу дожидаться, пока появятся остальные. Но учтите, если так печетесь о достойном погребении двух дикарей, которые чуть не лишили вас рыжих волос, — команчей хоронят лишь на западных склонах: считают, что духам умерших с заходящим солнцем легче добраться к Великому Духу. Вот еще, чуть не забыл, их надо закапывать сидящими. А когда зароете, поищите в округе, где они спрятали лошадей. Я бы сам занялся, да недосуг.
Кипящая от злости Гарнет схватила ботинки и поспешила за Флинтом. И была готова вцепиться ему в лицо, заметив самодовольный взгляд, когда он наклонился, чтобы помочь ей подняться на круп коня. Она оказалась сзади и, чтобы не соскользнуть, обхватила спутника за пояс и прижалась к нему всем телом.
Глава 4
Начавшийся так бурно день завершился вполне мирно. К вечеру беглецы разбили лагерь. Флинт обнаружил еще одну пещеру для ночлега и решил, что в ней достаточно безопасно, чтобы развести костер.
К счастью, его рана оказалась неопасной, и как только кровотечение унялось, Флинт вновь обрел свою прежнюю силу. Конь нес на себе двойной груз, и чтобы дать передышку Сэму, приходилось часто останавливаться. Флинт, казалось, беспокоился больше о животном, чем о Гарнет и о себе самом.
Во время нескольких кратких стоянок удалось набрать немного орехов и ягод, но Гарнет не давало покоя видение шипящей на сковороде великолепной отбивной.
Она снова проверила лодыжку. Нога не болела, и Гарнет решилась снять бинт. Можно перевернуть на другую сторону и завязывать Флинту рану.
Пока он разводил огонь, женщина вышла из пещеры и из собранного для костра хвороста и ветвей соорудила западню и наживила ее орехами и листьями сассафраса.
— Кого же вы рассчитываете поймать? — Флинт встал позади и рассматривал плоды ее трудов.
— Кролика, белку, а то и горного льва. — Она скосила на него глаза. — Дождитесь утра, увидите.
Не оставалось никаких других развлечений, как лечь на одеяло и рассматривать спутника. Флинт погрузился в собственные мысли, и его профиль четко выделялся в свете костра. В такие минуты Гарнет испытывала покой и чувство безопасности просто оттого, что он был рядом, и взнуздывала услужливое воображение, чтобы они снова не направились по вчерашней распутной стезе.
— Как, по-вашему, скоро мы доберемся до города? — спросила она.
Флинт повернул голову и посмотрел на женщину. И снова она встретила все тот же отсутствующий взгляд, словно он только что вернулся с небес на землю.
— Думаю, через пару дней. Перевалим на другую сторону хребта и выйдем к Команч-Уэллсу.
— Вы из этих краев, мистер Маккензи?
— Нет.
— Но я вижу, вы техасец. Во время войны много здешних ковбоев побывало в Джорджии. Так что стоит мне услышать ваш гнусавый выговор, и я сразу узнаю техасца.
— Я родился и вырос в Техасе. Родители владели ранчо у Ред-Ривер.
— Вы сказали «владели». Значит, они лишились его, как большинство из нас лишилось наших домов?
По тому, как Флинт колебался, Гарнет поняла, что ему не хочется рассказывать о себе. Но вдруг, к ее удивлению, он стал продолжать:
