голодным по городу? Накрыв парня легким пледом, я вышла из комнаты.
Пока Миша спал, помыла пол, пролистала книгу… Но так и не смогла сосредоточиться на написанных строчках. Потом созвонилась с Пашей, чтобы точнее договориться о нашей будущей встрече.
Вечер мы с Мишей провели немногословно. Пару раз сыграли в карты, обмениваясь при этом совершенно не значимыми репликами: «У тебя что?», «Пиковая дама», «Тогда ходи!», «Бита…»
Никто из нас не решался спросить о чем-то значимом, личном. Мы просто играли в дурака и совсем не стремились узнать друг друга. Будто Миша не остался у меня только на пару дней, а впереди нас ждет целая жизнь для того, чтобы стать ближе. Ну или же этот парень исчезнет так же резко, как и появился, из ниоткуда в никуда, не промолвив о себе ни слова.
Когда на улице уже стемнело, из комнаты мы перебрались на кухню, чтобы поужинать. В кухонное окно светил фонарь, который продолжал время от времени мигать.
– Странное чувство, – задумчиво проговорил Миша.
– Ты о чем? – удивилась я.
– Сидим вдвоем, ужинаем… будто близкие друг другу люди.
– А-а, – протянула я, – ну да, странно, учитывая, что с момента нашего знакомства прошло чуть больше суток…
– Я последние два года всегда ужинал один, – перебил меня парень. Я перестала жевать и заглянула Мише в карие глаза, в которых плескалась горечь.
– Тебя это не устраивало? – спросила я.
– Уже смирился, – уклончиво ответил Миша. Отвел взгляд и снова склонился над тарелкой.
Я припомнила вечера, которые проводила в своей комнате, запершись от тетки. Я постоянно пыталась избежать ее общества. За эти три года мы так и не нашли с ней общего языка. Скорее она выступала в роли несговорчивого строгого надсмотрщика.
– Мне это знакомо, – сказала я.
– И как?
– Тоже привыкла.
Миша поднял чашку с чаем.
– Тогда за наше привычное одиночество, – проговорил он, усмехнувшись.
– Если честно, жуткий тост, – откликнулась я, размешивая чай.
– Одиночество – это не всегда плохо, – пожал плечами Миша, – в нем рождается то, без чего я не проживу.
– Это что же? – заинтересовалась я.
– Стихи. Музыка.
– Ты пишешь песни?
– У меня есть своя группа, Уля, – снова посмотрел мне в глаза Миша.
– Исполнишь что-нибудь? – тихо попросила я, перестав звякать чайной ложечкой.
– Если выберусь из передряги, в которую попал, живым, обязательно, – пообещал парень.
– Ты меня пугаешь!
– Думаешь, мне не страшно?
Мы молчали и смотрели друг на друга. Внезапно Миша улыбнулся и проговорил:
– Забей! Прорвемся. И тогда исполню все, что хочешь. Для тебя.
Фонарь за окном, еще пару раз жалобно мигнув, погас. Но спустя минуту снова включился и засветил ярче.
* * *
Пребывание гостя в моей квартире затянулось еще на пару дней. Миша не мог договориться о встрече с другом, который должен был помочь ему совершить побег, и очень нервничал по этому поводу.
– Прости, я, наверное, смущаю тебя, – говорил он.
– Перестань, ты мне совсем не мешаешь, – отмахивалась я. – Мы с тобой практически и не пересекаемся.
Чистая правда. Миша всячески избегал меня, отсиживался в теткиной комнате, был задумчивым и, кажется, стал еще угрюмее. Если честно, я даже успела немного соскучиться по его насмешливому тону. Уж лучше бы он подтрунивал надо мной, чем ходил мрачнее тучи.
– Главное – разобраться со всем до приезда тетки, – напомнила я, – у нас есть еще дня три.
– Конечно, – задумчиво кивал в ответ Миша, – я успею. Я должен успеть.
Я заметила, что теперь каждое утро дольше положенного крутилась перед зеркалом. Будто мне было дело до того, что обо мне подумает Миша. Но парень, погруженный в свои нерадужные мысли, совсем не обращал на меня внимания. И это… злило. Страшно злило.
Перед предстоящим свиданием с Пашей я разоделась в пух и прах. Боялась самой себе признаться, что нарядилась так совсем не для Долгих… Но Миша, выйдя в коридор, равнодушно осмотрел меня и поинтересовался:
– На экзамен?
– Вообще-то у меня свидание, – ответила я, надевая массивные длинные сережки. Не оборачиваясь, поглядывала на парня в зеркало.
– Прикольные сережки, – проговорил мой новоявленный сосед.
– Приятно!
– Ты как новогодняя елка с гирляндой.
Я нахмурилась и ткнула пальцем Мишино отражение. Парень рассмеялся.
– Ну-у-у, – протянул Миша, – тогда удачи на свиданке.
– Спасибо! – буркнула я. – Тебе тут тоже не скучать. Сидишь целыми днями, как сыч.
– Не по своей же воле, – недовольно ответил Миша. – Делаю все, что в моих силах. Могу сегодня же уйти…
– Извини, – сухо сказала я, – вечером договорим. Я опаздываю!
Быстро нацепила лодочки. Вспомнив прогноз погоды на сегодня, схватила с тумбочки зонт-трость и выскочила в подъезд. Затем снова открыла дверь и заглянула в квартиру:
– Еще раз извини! Не уходи только, хорошо? Дождись меня, пожалуйста! – попросила я. Еще с того ужина, когда Миша пообещал сыграть и спеть, если выберется из передряги живым, меня не покидали жуткие мысли. Было страшно за малознакомого отстраненного парня. Да вся ситуация была такой неясной, нелогичной, запутанной…
– Хорошо, – растерянно отозвался Миша, – дождусь.
Я зашла в кафе, в котором договорилась встретиться с Пашей, и мое настроение еще больше испортилось. За столом вместе с Долгих сидел мой знакомый – Герман Буравин. Русые волосы зачесаны набок, яркое поло, нахальный взгляд… Для чего Паша его притащил? Я, Долгих и Буравин родились и выросли в небольшом городке у самого моря, а после школы отправились учиться в областной центр. С Германом судьба меня свела в прошлом году. На летних каникулах парень встречался с моей подругой Томой. Девушка провела с этим ловеласом пару бурных ночей, а затем резко перестала интересовать Буравчика (так его называли близкие друзья). Парень сделал подружке ручкой и просто не отвечал на ее звонки, избегал встреч… Не один вечер мне пришлось утешать наивную Томочку. Ох уж эти девушки, считающие, что именно они могут исправить бабника и наставить его на путь истинный! Если честно, Паша при
