— Вашу семью сочли единственной, достойной предоставить мне образование. Как брату короля Эдуарда… — Он невольно выпрямился и расправил плечи. — Мой брат очень близок с твоим отцом. Граф сражался за короля Эдуарда и помог ему взойти на престол. Возможно, ему это удалось только благодаря графу. Так что куда еще меня могли отправить? Выбора на самом деле не было. Мой брат-король хорошо заплатил за мое содержание. Он передал твоим родителям тысячу фунтов.
Я кивнула, сделав вид, что поняла. Сумма и в самом деле показалась мне огромной. Между нами повисло молчание. Ричард безуспешно пытался отчистить грязь с куртки.
— Ты еще будешь сегодня сражаться?
— Когда приду в себя. Наверное, я уже это сделал. Ведь последние несколько минут я только и делал, что болтал с тобой.
Он встал со скамьи и слегка застонал, выпрямляя ноги и спину.
— Быть может, лучше не надо?
— Ты думаешь, я на это неспособен?
Я продолжала сидеть, и ему было совсем нетрудно посмотреть на меня сверху вниз. Его темные глаза горделиво вспыхнули.
— Говорят, что когда я был младенцем, никто вообще не думал, что я выживу. Я всех удивил, включая свою маму, герцогиню. Она каждое утро докладывала домашним, что я все еще жив. — Ричард ухмыльнулся, обнажив ровные красивые зубы. — Я выжил, и я стану принцем, которому не будет равных. Ударом тупой шпаги меня невозможно отправить в могилу.
— Конечно нет, — улыбнулась я в ответ.
Я ему охотно верила.
Ричард потянулся за лежащим на скамье учебным мечом, и я протянула руку, пытаясь его остановить. Наши взгляды встретились. Глаза принца продолжали светиться.
— Я рада, что ты выжил.
Вырвавшиеся слова изумили меня. Мне было непонятно, почему я их произнесла. Я вскочила и умчалась, прежде чем Ричард успел ответить или прежде, чем меня обнаружили там, где мне было не место.
Уже в сентябре того же года мне пришлось приобрести первый опыт политических интриг. Это произошло, когда наша семья на целую неделю переехала в Йорк, чтобы принять участие в каких-то торжествах.
Все начиналось очень благоприятно. Отец пребывал в отличном расположении духа, что в месяцы, последовавшие за женитьбой короля, случалось нечасто. Последнее время граф ходил чернее тучи и при каждом упоминании об этом событии неодобрительно поджимал губы. Его недовольство объяснялось выбором невесты, Елизаветы Вудвилль. Граф считал ее происхождение слишком низким, а ее семью — алчной и рвущейся к власти. Я не понимала, почему вдова недостойна выйти замуж за короля. Ведь ее предыдущий муж лежит в могиле и никому не мешает. Слово «алчный» и вовсе находилось за пределами моего понимания. Впрочем, мое недоумение ничего не меняло. Я также узнала, что брак был заключен под покровом постыдной секретности. Это меня тоже удивило. Зачем королю что-то скрывать? Разве он не повелевает подданными, обязанными исполнять все его желания и прихоти?
— Именно это он и сделал, — ворчал граф, жуя кусок мяса. — Он пошел на поводу у своих желаний. Но чего это будет стоить королевству? Король решительно отверг все мои предостережения и советы. Мне остается только предполагать, что я ему больше не нужен. Ведь у него есть Вудвилли, готовые расшаркиваться, раскланиваться и делать все, что он прикажет.
Поэтому все вздохнули с облегчением, когда, приехав в Йорк, мой отец заметно повеселел. Нас с Изабеллой вымыли до блеска, нарядили и объяснили, что наше поведение должно быть безупречным. По этому поводу мне сшили новое платье, поскольку мне уже исполнилось девять лет и я пошла в рост.
Пройдя пешком небольшое расстояние, отделяющее наш дом от величественного собора, мы вошли внутрь и заняли свои места. Это были очень почетные места у самого алтаря, потому что — как под шарканье ног толпящихся позади нас людей прошептала мне на ухо Изабелла, — мы были самой важной семьей, присутствующей на этом богослужении. Запел хор, вышли священники со свечами, серебряными крестами и курильницами. В центре этого пышного действа находился облаченный в великолепную парчовую ризу и золоченую митру епископ Джордж Невилль, младший брат отца, а следовательно, мой дядя. Весь праздник был посвящен тому, что он стал архиепископом Йоркским.
Несмотря на оказанный нашей семье почет, брови отца то и дело сходились в прямую линию. Ему по-прежнему что-то было не по душе. Как и другому его брату, лорду Джону, графу Нортумберленду. Наклонившись вперед, я смогла разглядеть их обоих, богато разодетых в атлас и меха. Они сосредоточенно и явно гневно о чем-то перешептывались, но различить отдельные слова мне не удавалось.
— В чем дело? — так же шепотом поинтересовалась я у сидящего слева от меня Фрэнсиса Ловелла. — Что-то случилось?
— Пусто! — одними губами произнес он, кивнув куда-то влево.
Наклонившись вперед, я выглянула из-за его спины. Сбоку от алтаря, на самом почетном месте, стояло два золоченых резных трона, явно ожидающих прибытия каких-то важных персон. Это были единственные пустые места во всем соборе.
— Для кого они?
Мне ответил Ричард, сидящий по другую руку от меня. По случаю праздника он был одет в роскошный костюм из темного бархата.
— Для моего брата-короля и его жены Елизаветы Вудвилль, — ломающимся юношеским баском произнес он. — Все ожидали их прибытия, но они не приехали.
— А! — Я увидела, что он угрюм, как и мой отец. — Это что-то означает? — еле слышно прошептала я.
Ричард нахмурился еще сильнее.
— Думаю, да, — кивнул он.
Недовольный взгляд графини заставил нас умолкнуть и переключить свое внимание на церемонию, которая постепенно подходила к концу. Хор с утроенной силой восславил архиепископа Джорджа Невилля. Его горделивые черты также омрачало напоминание об отсутствующих на празднике гостях, а улыбка показалась мне несколько натянутой.
После службы мы все собрались у западного входа.
— Этого следовало ожидать, не правда ли? — Граф даже не попытался понизить голос.
Мама положила пальцы ему на рукав в тщетной попытке успокоить.
— Король сам предложил это повышение твоему брату. Он лично назначил Джорджа на пост архиепископа. Это большая честь.
— А потом проигнорировал введение в сан? Черт возьми! Это преднамеренная провокация. Оскорбление нашему имени и моему положению.
— Возможно, этому есть другое объяснение…
— Единственное объяснение, которое я нахожу, — это желание унизить меня и моих близких. Король должен был присутствовать на церемонии. Тебе не удастся убедить меня в том, что он не осознавал, как его отсутствие будет истолковано нашими недоброжелателями.
