в сущий ад. Мне очень хотелось надеяться, что та же история не повторится с Ариадной. Глядя на молчаливую, пришибленную Вайолет, я подумала, что эта надежда не кажется такой уж невероятной.
Пенни посмотрела на Ариадну, на меня, начала было говорить что-то, но тут Скарлет вытянула под столом ногу и ударила Пенни по лодыжке.
– Ой! – воскликнула Пенни и наклонилась, чтобы потереть ушибленное место.
– Скарлет, – негромко сказала я, – дай мне спокойно доесть эту дрянь, которую мне положили на тарелку.
Сестра скорчила мне рожицу, я в ответ скорчила ей точно такую же. Слава богу, есть на свете вещи, которые никогда не меняются!
После обеда я оставила безутешную Ариадну у двери её новой комнаты, пожелала ей удачи, и мы обнялись на прощанье. Вайолет нигде не было видно, пропала куда-то.
Приняв тепловатую, как всегда в этой школе, ванну, я забралась в постель, причём попала в неё со второго захода, потому что вначале по привычке направилась к правой кровати, которая теперь перешла к Скарлет.
– Теперь это моя кровать, – напомнила мне сидящая за туалетным столиком сестра, и я развернулась на сто восемьдесят градусов.
Добравшись наконец до своей кровати, я завернулась в простыни, накрылась одеялом и только теперь почувствовала, как же, оказывается, я устала за сегодняшний день. Вытягивая гудящие ноги, я вдруг подумала о том, не осталось ли под кроватью, на которой я лежу, немного конфет из сладкой коллекции Ариадны. Нет, конечно. С какой стати ей было что-то оставлять под кроватью, тем более такую драгоценность.
Скарлет тем временем открыла чистую страничку в своём дневнике и начала быстро что-то записывать. Я сонно улыбнулась. Несколько месяцев назад такую милую и мирную картину я могла бы увидеть только во сне. Скарлет закончила писать и улыбнулась, глядя на меня:
– Шпионишь?
– А как же, – рассмеялась я в ответ. – Тебе напомнить, что охота за твоим дневником стала самым главным событием в моей жизни, или сама это знаешь?
– Знать-то знаю, но не хочу, чтобы читать мой дневник вошло у тебя в привычку. – Скарлет поднялась на ноги, сладко и долго потянулась, стоя в своей ночной рубашке. – Подвинься.
– Что? По-моему, ты сказала, что хочешь занять свою старую кровать.
– Да, помню, я это сказала, просто… – Скарлет запнулась, глядя себе под ноги.
– Тебе просто хочется почувствовать, что ты не одна, – закончила я за неё. Что ж, мы и раньше иногда спали со Скарлет в одной постели.
Скарлет кивнула. В эту минуту она казалась на удивление робкой.
– Милости прошу, нет проблем, – сказала я, отодвигаясь ближе к стене. – Только, чур, не храпеть!
Вскоре мы уснули, прижавшись спиной к спине, и вновь стали идеальным зеркальным отражением друг друга.
Прозвенел утренний звонок, и я села в постели, недовольно протирая глаза.
Скарлет уже была на ногах, заканчивала натягивать на себя своё школьное платье. Увидев моё хмурое лицо, она подошла ближе и потрепала меня по плечу:
– Поднимайся, лежебока!
Я оттолкнула её – в шутку, разумеется – и выползла из-под одеяла. В комнате было холодно, и я сразу покрылась гусиной кожей.
– Погоди. А мне-то школьную форму дали, не знаешь?
Скарлет кивком головы молча указала на гардероб. Дверца его была раскрыта, и внутри виднелась развешенная на плечиках школьная форма, точно такая же, как у неё. Интересно, кто её туда повесил – может быть, это мисс Финч позаботилась? Как хорошо, что хотя бы иногда на свете встречаются люди, которые думают о тебе.
Пока я одевалась, Скарлет металась по комнате, собирая свою школьную сумку и что-то мурлыча себе под нос. Меня же замутило при одной только мысли, что теперь придётся прикидываться, будто я новенькая в этой школе. И это после того, как я столько времени прикидывалась, будто я не новенькая. И как только моя сестра может что-то напевать, быть такой беззаботной и расслабленной после всего, что здесь произошло? Порой мне казалось, что я понимаю Скарлет, но иногда её поведение было для меня совершенно необъяснимым и странным.
Присев к туалетному столику, чтобы зашнуровать школьные туфли, я поймала своё отражение в стоящем на нём зеркале. «Скарлет, – привычно подумала я, но сестра в глубине комнаты двигалась у меня за спиной. – Нет, это я, Айви», – пришлось напомнить мне самой себе. Да, это снова была я, но почему-то мне приходилось напоминать себе об этом. Почему? Почему мне так трудно стало поверить, что я – это я? Может быть, потому, что я слишком долго прикидывалась Скарлет – так долго, что старая Айви просто стёрлась, исчезла? Куда ты исчезла, Айви? Ау!
Чуть позже мы вновь сидели в столовой, и Скарлет с аппетитом, ложку за ложкой глотала комковатую овсянку, которую она раньше видеть не могла, я это точно знаю. Пока я размышляла над этой загадкой, вяло ковыряясь в своей тарелке, рядом со мной присела Ариадна, и мои мысли переключились на неё.
– Ну, как там Вайолет? – спросила я.
Моя лучшая подруга как-то удивлённо посмотрела на меня и пожала плечами:
– Если честно, не знаю. Такое ощущение, что она постоянно витает мыслями где-то далеко отсюда. Я пыталась заговорить с ней, долго пыталась, но она мне ничего не сказала, ни словечка. Кончилось тем, что я плюнула на всё и легла спать.
– Странно. А мне тебя очень не хватает в комнате номер тринадцать. – Тут я заметила, как нахмурилась Скарлет, услышав эти слова. Я поняла, что не должна говорить ни об Ариадне, ни о том, что мы с ней долгое время были соседками по комнате, поскольку предполагалось, что я в этой школе всего второй день, ничего не знаю, всех вижу в первый раз и всё такое прочее. Бред какой-то! Впрочем, если сказанные мной слова и были неосторожными, их, кроме Скарлет, всё равно никто не услышал – они утонули в общем гвалте и перезвоне посуды.
– Ах, если бы мы с тобой могли всегда оставаться вместе! – вздохнула Ариадна. – Будь у меня золотая рыбка, именно такое желание я бы ей и загадала.
– Не трать свои желания попусту, их, как известно, всего три, – предостерегла я её. – Можешь загадать что-нибудь получше, например, чтобы мы с тобой не должны были учиться в этой школе.
– Или миллион наличными, – вставила Скарлет, ткнув в мою сторону испачканной в овсянке ложкой. – Ни одна собака не смогла бы приказывать нам, что мы должны делать, будь у нас миллион наличными, шарики квадратные.
– Готова спорить, что мистер Бартоломью смог бы, будь у нас
