Рассказ об ильюшинском бомбардировщике будет неполным, если не упомянуть еще об одной модификации этой машины — Ил-4 Т («ильюшине-торпедоносце»), начавшем поступать в действующие части в 1941–1942 гг. Трудно представить себе менее похожие методы атаки, чем у дальнего бомбардировщика и торпедоносца. Дальний бомбардировщик бомбит с большой высоты, на пределе досягаемости зенитного огня. Торпедоносец в районе цели должен с высоты 3–5 тысяч метров снизиться до 30 метров, иначе торпеда может переломиться при ударе о воду. На такой высоте самолет устремляется к цели. Завихренный винтами воздух оставляет за ним на поверхности моря белые кипящие буруны. С кораблей стреляют все пушки вплоть до орудий главного калибра. Сквозь весь этот огненный ад должен пройти торпедоносец, пока до цели не останется 500–700 м. Тогда-то и производится сброс торпеды… С лета 1942 года балтийцы, черноморцы и североморцы начали топить вражеские транспорты и корабли с ильюшинских торпедоносцев.
В 1957 году бывший подполковник вермахта Греффрат отмечал, что первая бомба, положившая начало второй мировой войне, была сброшена с немецкого бомбардировщика Хе-111. С него же была сброшена на советскую переправу на Одере и последняя немецкая бомба в этой войне.
В этом факте подполковник усматривал исключительность германской авиационной техники, якобы позволившей фашистам кончить войну с тем же оружием, с каким они начали ее. Но, думается, у бывшего подполковника нет оснований гордиться: Хе-111 начал и кончил войну, проигранную фашистским государством.
В этом смысле судьба бомбардировщиков Ил-4 неизмеримо счастливее. Они не только нанесли первый удар по вражеской столице, они оказались настолько рациональной и долгоживущей конструкцией, что не устарели за годы войны и смогли участвовать в последнем ударе по Берлину, ударе, принесшем Советской Армии победу в самой тяжелой и кровопролитной войне за всю историю человечества.
![]()
КОРОЛЬ ВОЗДУХА
![]()
13 февраля 1944 года, когда командующий Военно-Воздушными Силами Советской Армии А. Новиков вошел в кабинет Верховного Главнокомандующего, Сталин в знак приветствия приподнял над головой правую руку, прошелся вдоль стола и без всякого вступления спросил:
— Скажите, товарищ Новиков, могут самолеты остановить танки?
В голове Новикова пронеслось множество вопросов: где, когда, почему, при каких условиях возникла такая необходимость? Сталин молчал, не спуская пристального взгляда с лица командующего авиацией. И тогда Новиков ответил:
— Конечно, товарищ Сталин, самолеты могут остановить танки…
Довольный ответом Верховный удовлетворенно сказал:
— Тогда завтра же утром летите к Ватутину и примите все меры, чтобы остановить танки. А то на весь мир растрезвонили, что окружили Корсунь-Шевченковскую группировку, а до сих пор разделаться с ней не можем.
12 февраля, когда решением Ставки ответственность за разгром фашистских войск, окруженных под Корсунь-Шевченковским, была возложена на командующего 2-м Украинским фронтом генерала И. Конева, наиболее угрожаемым направлением было Лисянское. Именно на Лисянку пробивались окруженные вражеские дивизии. И именно на Лисянку направили свои удары идущие им навстречу танковые дивизии противника. Лисянское направление находилось в полосе 1-го Украинского фронта, которому Ставка поставила задачу — не допустить прорыва противника с внешнего фронта к окруженным…
14 февраля, прибыв на командный пункт генерала Н. Ватутина, командовавшего тогда 1-м Украинским фронтом, Новиков понял, какую непростую задачу поставил перед ним Верховный Главнокомандующий. Из-за весенней распутицы наши танки оказались без горючего, а пехота и артиллерия почти без боеприпасов. Снабжение их по воздуху оказалось малоэффективным, поэтому командование возлагало все свои надежды на авиацию. Но странное дело: могучие ильюшинские штурмовики, не раз расправлявшиеся с вражескими танками, на этот раз оказались бессильными.
Проанализировав обстановку, Новиков понял, что причиной неуспеха тяжелых штурмовиков были три обстоятельства: непогода, большая просадка штурмовиков при выходе из пикирования и малые размеры и рассредоточенность целей. В самом деле, прижатые к земле низкой облачностью, штурмовики проносились над вражескими танками с большой скоростью и успевали поэтому сделать всего два-три выстрела из пушки. При этом вероятность поражения рассредоточенных целей получалась ничтожной.
Требовалось оружие, которым можно было бы разгромить врага, и, как ни странно, таким оружием оказался учебный самолет По-2 — «рус фанер», как пренебрежительно называли его фашисты в начале войны. И вот теперь этот «рус фанер» из дерева и полотна должен был остановить бронированные чудовища, с которыми не смогли справиться мощные, хорошо бронированные, вооруженные 37-мм пушками и реактивными снарядами штурмовики Ил-2.
На чем же строил свой план командующий ВВС?
Он знал, что каждый По-2 может принять на борт около 250 полуторакилограммовых кумулятивных бомб, способных прожигать насквозь броню вражеских танков. Такие бомбы широко применялись раньше при штурмовке скоплений фашистской бронированной техники. На Лисянском направлении их предстояло применить против движущихся одиночных целей. Разрабатывая операцию, руководство 2-й воздушной армии рассчитывало на наихудший вариант. 90—100 По-2 могли сразу поднять в воздух около 25 тысяч кумулятивных бомб. Даже если на каждую тысячу придется только один уничтоженный или поврежденный танк, то и это неплохо: 20–25 танков за один вылет!
Утром 15 февраля разведка сообщила, что в лощине юго-западнее Лисянки обнаружено большое скопление вражеских танков, ожидающих подвоза горючего, и что от Яблоновки к Лисянке по заброшенной железнодорожной насыпи движется большая колонна танков и автоцистерн с горючим…
Немедленно застрекотали маломощные моторы, и первый эшелон— 91 самолет По-2 — поднялся в воздух. Один за другим исчезали в низкой весенней хмари неказистые самолетики со своим смертоносным грузом.
Потянулись томительные минуты ожидания. Мысленно Новиков ясно представлял, как, прижимаемые низкой облачностью к самой земле, летят По-2 навстречу танковой колонне, как неожиданно появляются они над танками противника, как не спеша выбирают себе цели, как дождем сыплются с них маленькие, но смертельные для танков кумулятивные бомбочки.
— Александр Александрович! А танки-то горят! Горят, черт их возьми! Молодцы штурмовики! Дайте немцам еще! — Эти слова генерал Ватутин радостно прокричал Новикову по телефону.
Командующий ВВС отдал новое приказание, и в бой вылетел второй эшелон — еще 63 По-2. Вскоре в той стороне, куда ушли краснозвездные машины, послышались глухие взрывы, задымили беспомощно уткнувшиеся орудиями в землю танки, запылали цистерны с горючим.
К концу дня «рус фанер» уничтожили несколько десятков «дойче панцер», и стало ясно: опасность прорыва ликвидирована, замысел врага сорван. И сделать это помог По-2 — самый тихоходный и слабовооруженный самолет в советской авиации.
Свой первый полет По-2 совершил 7 января 1928 года, и с этого момента началось его поистине триумфальное шествие. Он был в числе самолетов, впервые представлявших Советский Союз на Международной авиационной выставке 1928 года в Берлине. В течение 25 лет было построено 33 тысячи По-2 четырнадцати различных модификаций. На этом самолете прошли начальный курс обучения все без исключения летчики, участвовавшие в Великой Отечественной войне. С 1930 по 1962 год он был основным самолетом сельскохозяйственной авиации, на нем перевозили пассажиров, поддерживали связь с труднодоступными районами, охраняли леса, искали повреждения высоковольтных линий, вели отстрел волков, разведку рыбных косяков.
К началу Великой Отечественной войны По-2 с полным правом мог считаться ветераном нашей авиации. Если учесть, что самолеты стареют быстро и, как правило, снимаются с вооружения через 12–14 лет, то можно было ожидать: с началом войны выпуск устаревшего По-2 будет прекращен. Но война выявила такие возможности, скрытые в конструкции этой машины, о которых, пожалуй, не подозревал и сам создатель По-2 — Николай Николаевич Поликарпов…
