и его так, и не найдут? Вряд ли перспективы будут радужными.
Поэтому я тоже побежала к носу. Было скользко, ноги резало острыми краями льдинок. Сейчас мне было наплевать, что, если я улечу за борт, мне конец. Не туман так волны меня прикончат, а нырять будет некому.
Пронеслась мимо замерзающего Рэя. Не знай я, что там человек, не догадалась бы. Корабль снова качнуло, но я присела, это помогало удерживать равновесие. Грация совершенно не кошачья, но думаю у матросов есть заботы поважнее наблюдения за неадекватной дамочкой, которая уже попадалась на прыжках за борт. Иногда касалась палубы ладонями. Ног почти не чувствовала, теперь и руки на очереди, но волнение за единственного адекватного мужика среди моих новых знакомых пересиливало боль. Кому-кому, а Эрвину я зла точно не желаю.
Наконец передо мной возникли ступеньки, ведущие к палубе на носу. Я вбежала по ним почти на четвереньках и уронила челюсть. Эрвин нашёлся на том же месте и отряхивал с мундира льдинки, таким небрежным движением, каким избавляются от несуществующих пылинок. Его сапоги оказались облеплены безупречно чистым голубоватым льдом. Позади на палубе перекатывались обломки льда, похожие на разбившийся ёлочный шар.
Он что? Просто вморозил себя в палубу?
– Эрвин, ты…, – начал было Сайлент, но тот прервал.
– Что с командой.
– Мелкие травмы. Рэй коснулся тумана. Заледенел. Я такого ни разу не видел.
– Ясно.
Эрвин не дал себе и секундной передышки. Повернулся и пошёл в сторону мачт, но, увидев меня, остановился.
– Ранена?
– Нет.
В голове жужжало много вопросов о том, что происходит, но я чувствовала, что сейчас не время задавать их. Я просто радовалась, что Эрвин в порядке.
– Хорошо, – он наклонился и неожиданно подхватил меня на руки.
Так быстро и легко, что я даже понять не успела как удобно устроилась на широкой мужской груди. Эрвин пошёл дальше и спокойно спустился по лесенке, будто не прихватил лишних пятьдесят килограмм. Ладно, себя не обманешь. Пятьдесят пять.
– Док, помощь раненым. Кто в состоянии – на осмотр парусов, мачт ремонт всего возможного. Сайлент, на тебе штурвал.
– Есть!
– А что делать мне? Я бы тоже хотел помочь.
На пути Эрвина возник мужчина, которого я впервые видела. Не солдат, сильно отличался от матросов и офицеров. Кожа тоже смуглая, но фигура хоть и внушительная, но не атлетическая. Он больше массивный, чем спортивный. Одет в чёрную рубашку с высоким под самую челюсть воротом, такого же цвета штаны и оранжевая мантия с вышитыми белыми языками пламени.
– Рад, что вы в порядке, жрец, – учтиво ответил Эрвин. – Мой матрос пострадал. Знаете какой-нибудь ритуал, способный ему помочь?
– Сделаю что могу.
Я удивилась. После слов Сайлента жрец представлялся мне пугающим чудовищем, размышляющего лишь над тем, кого сжечь следующим. Впрочем, к мнению Призрака можно не прислушиваться.
Мне было неловко на ручках у капитана, но возражать я не смела. Постаралась сжаться и стать как можно незаметнее, хоть и понимала, что это глупо. Я вышла из каюты в рубашке Эрвина, а теперь он меня держит и, учитывая его статус на корабле, на нас все смотрят. Кошмар. Надеются, что он вышвырнет меня за борт? Я бы так и сделала. Уверена, Сайлент тоже.
Оба подошли к замёрзшему бедолаге, и я впервые увидела новую эмоцию на лице капитана, – сожаление и чувство вины.
– Он заморожен, – постараюсь воздействовать своими силами, – Эрвин, не отпуская меня, развернул ладонь, в глазах замерцали искры магии.
Ледяная корка схлынула, но кожа так и осталась ненормально синей. Адмирал сжал зубы и медленно выдохнул.
– Попробуете, жрец? – он отступил.
Странно, но тот будто не услышал. Смотрел на лицо капитана, не отрываясь, словно тоже впервые видел магию, но после мотнул головой:
– Прошу прощения. Наблюдать за энергией крайне интересно, – он посмотрел на меня. – Вы согласны?
Эх. Маскировка «не говорите со мной, я здесь для декора» свалилась. Натянув улыбку, я шевельнула плечом:
– Простите. Я совершенно не разбираюсь в магии.
– Отнюдь. Вы владеете самой эффективной – очаровании, – улыбнулся мне жрец.
Это что, флирт? Над телом несчастным Рэем?
– Отложим светские беседы пока член моей команды не будет в порядке, – холодно проговорил Эрвин.
Оу.
– Слышу нотки ревности, – жрец тоже оценил и беззлобно посмеялся, а после отошёл к Рэю.
Что он делал я не поняла. Матроса осторожно усадили у борта. Жрец бродил вокруг, нарисовал на палубе непонятные завитушки, чертил в воздухе геометрические фигуры, которые затем воспламенялись. Читал заклинания или, наверное, молитвы, но, увы, результата не было.
– Боюсь, это всё. Туман коснулся его и убил. Интересное свойство. Нужно будет доложить императору. Это именно то, что мы должны расследовать и остановить, адмирал.
– Мне не говорили о тумане. Только о неясной опасности.
– Большая часть простых жителей и тем более рыбаков неграмотны, вы же понимаете.
– Из-за недомолвок мой товарищ погиб, – рыкнул Эрвин.
– Примите соболезнования, – жрец говорил искренне, но Эрвин поморщился.
– Его семья вверила мне в руки жизнь мужа и отца.
– Мне жаль, правда. Если я могу чем-то помочь, скажите.
– Вряд ли.
– Вы позволите пообщаться с вашей очаровательной гостьей? – жрец неожиданно сменил тему.
– Это решать не мне, а ей, но в любом случае, Марине необходимо вернуться за обувью и тёплой одеждой.
Я посмотрела на адмирала. Тяжело представить, каково ему. Хотелось как-то помочь, но что я сделаю? Похлопать по плечу и сказать, что всё будет хорошо? Бред.
Боюсь, я ему сейчас только мешаю.
– Ставь, – тихо попросила я. – Дойду. У тебя полно других забот.
– Нет, – Эрвин развернулся и пошёл со мной в сторону капитанской каюты. – Здесь много осколков. Порез может спровоцировать болезни и заражение крови. Риск не оправдан.
– Я буду ждать в гостевой каюте, – сказал вдогонку жрец.
Я занервничала. А может местный инквизитор почуял, что я иномирная, и теперь… хочет что-то?
Эрвин обернулся:
– Лучше вспомните о вашей обязанности и подготовьте тело Рэя к прощальному ритуалу.
Капитан потащил меня в свою каюту. Я робко озиралась и спешно отводила взгляд, чтобы не пересекаться с хмурыми лицами матросов. Все злы. И хоть это не я наслала треклятый туман, всё равно было не по себе.
– Мне очень жаль, – тихо сказала я, когда
