будто у нас с ним было всё, что только может быть между мужчиной и женщиной, а на деле пообнимал, да за ручки подержал. Странная ситуация.
Нет, можно, конечно, предположить, что он просто человек хороший, вот и не стал требовать большего. Но я пока знаю его недостаточно долго, чтобы пить на брудершафт.
Признать честно, ожидала подвоха, возвращаясь в каюту, но адмирала и кого-либо ещё не было. Зато на крюках уже висел гамак, с подушкой и одеялом. Немного странно будет ночевать в комнате с чужим мужчиной, но если он говорит, что здесь мне безопаснее всего, придётся ему поверить. Джентльмен.
Взгляд остановился на розовом камне. Странные эти мужики. Его убить пытались, а он мемориал оставил. Похоже и правда любил. С виду скала, но что Эрвин делает, когда остаётся здесь один? Лежит на боку и грустит, глядя на камень?
Поборов желание вышвырнуть напоминание о бывшей в окно, я подошла к столу. Похоже, Эрвин, уходя, сгрёб все карты и не слишком аккуратно запихал в корзину, стоящую теперь рядом с книжным шкафом. На столе разместились несколько накрытых крышками блюд. О стряпне Большого Бо меня предупреждали все, но я всё равно оказалась неготовой к тому, насколько всё плохо.
Похлёбку пробовать я струсила, и запах и содержимое заставили моё чувство самосохранения поволноваться. Второе я окрестила пловом, только с рыбой, на вкус так себе.
Без особой надежды я подняла третью крышку и увидела записку, прижатую тарелкой, на которой лежало печенье и кусочек пирога с творогом и зеленью.
«Прошу тебя похвалить стряпню Бо, если зайдёт речь или предоставится случай. Эрвин Л.»
Меня пугает этот мужик.
Я попробовала пирог. О. На контрасте с первыми блюдами это просто пища богов. Он едва тёплый, но вкуса это совсем не портит. Я даже расслабленно откинулась на спинку стула и, глядя на темнеющее небо за высокими окнами каюты, подумала, что не всё так плохо. Ну да, я вляпалась не пойми во что, но меня спасли, заботятся и даже пообещали помочь. Просто так.
До чего меня довела моя реальность, раз я не верю в бескорыстность, а? Почему-то думается, если бы Олег увидел тонущую девушку, его максимумом стало бы затащить её на борт, а потом сдать спасателям или полицейским в ближайшем порту. И он совершенно точно не сиганул бы ради неё с высоченного корабля.
Доев пирог, я потянулась за печеньем, но услышала грохот, а следом крики. Какого…?
Корабль тряхнуло. Тарелка с похлёбкой Бо расплескалась по полу, рыбный плов и печенье я успела поймать. Не знаю, как это случилось, но мы будто очень резко затормозили. Не уверена, что такое возможно в море. Что происходит?!
Снова грохот, какой-то свист и крики со стороны палубы.
Что мне делать? Выйти посмотреть? На нас напали пираты? Хотя какие пираты решатся атаковать военный корабль, да ещё такой здоровый? Чем я могу помочь? Ничем, но и ждать здесь расправы страшно. Пойду узнаю в чём дело. Хоть одним глазком. Если что убегу назад и спрячусь.
В коридоре по ту сторону двери никого. Босоножки я не надевала, пол в каюте был тёплым и уютным. В коридоре доски оказались холоднее и ноги стали мёрзнуть.
Снова крики и чаще всего слышалось:
– Адмирал!
– Сюда!
– Адмирал!
После следовали на удивление спокойные, но плохо разборчивые команды. Низкий с бархатом голос Эрвина я уже научилась узнавать.
Кажется, он велел всем собираться под мачтами. Пиратов или других врагов я не видела, но матросы выглядели встревоженными и озирались.
Подобравшись ближе к краю нависающей надо мной палубы, я заметила, что вокруг корабля клубился странный зеленовато-серый туман. Ноги жгло, я ступала по инею, оставляя тёмные отпечатки.
Людей у мачт было так много, что некоторым матросам не хватало места и они цеплялись за верёвки и забирались на реи. Плотный дым лизал борта, норовя расплескаться по палубе. Опыт просмотра фильмов ужасов подсказывал, что это очень плохо.
Эрвин стоял на палубе над носом корабля. Лицо сосредоточено, губы сжаты в тонкую полоску, руки разведены в стороны, будто он хотел обнять кого-то, а ярко-синие глаза светятся. Магия. Красиво и пугающе одновременно.
Обратила внимание, что борта корабля покрыты инеем сильнее, чем палуба. Неужели это Эрвин? Похоже, он и его магия – единственная преграда между туманом и всеми живыми на этом корабле.
За спиной Эрвина стоял Сайлент. Судя по виду, он готовился к тому, чтобы схватить адмирала за шиворот и утащить в безопасное место. Было ли оно? Мы посреди моря, окружённые странным туманом.
Корабль снова качнуло качнуло и один из матросов, который решил воспользоваться верёвочной сеткой, чтобы забраться на мачту, не удержался на ногах. Налетев животом на перила, он окунул лицо прямо в дымку. Ноги моряка сильно дёрнулись, но почти сразу он затих, а мундир стал покрываться инеем.
Кто-то громко выругался, другие испуганно звали товарища по имени. Похоже, мужчину звали Рэй. Закипающую панику, будто лезвие меча рассёк крик Эрвина:
– Поднять паруса! Все! И приготовиться к удару!
Сайлент чуть ли ни с места взлетел на мачту, матросы наверху расползлись по реям, остальные занялись канатами, впору залюбоваться слаженностью их работы. Теперь я в полной мере поняла значение слова «команда».
Едва паруса развернули, Сайлент свистнул.
Все принялись искать опору, матросы на реях стали спешно спускаться на палубу. Я поняла, сейчас тряхнёт так, что мало не покажется. Оглянувшись, выбрала в качестве опоры одну из поддерживающих колонн нависающей надо мной палубы.
Едва успела зацепиться за намотанный на неё канат, как Эрвин резко раскинул руки в стороны. С его ладоней, будто длинные китайские драконы сорвались потоки снежного ветра и, обогнув корабль, ударили в паруса сзади.
От свиста и грохота, я, кажется, на миг оглохла. «Триумф» рванул вперёд. Не знаю наверняка, но мне показалось даже, мы не просто сдвинулись, а воспарили над водой.
– Держаться! – крикнул Эрвин.
В следующий миг, корабль встретился с морской гладью. Зарывшись в первое мгновение носом глубоко в воду.
Сердце замерло.
Эрвин. Там же Эрвин!
Глава 8
Мой страх разделил Сайлент. Не дожидаясь, пока корабль окончательно выровняется, он рванул к палубе на носу.
Я бы, наверное, поразилась тому, как уверенно он двигается по раскачивающейся палубе, если бы не страх за Эрвина. Который к тому же тесно переплетался со страхом и за себя саму. Эгоистично, но правдиво. Что станет со мной, если Эрвина смоет за борт
