Рип пробирался по трущобам, оставляя за собой цепочку следов. Здешние улицы изгибались, как ухмылка старика, и полнились отбросами, среди которых мерзли бродяги. Наверху же этот мир оставался чистым, и открывался обзор на несколько миль вокруг.
Дойдя до Ангельского переулка, Рип уже знал, что найдет. Запах крови пропитывал морозный ночной воздух. Отпечатки ног смешались на этой крыше, ведя прямо к краю стены, окружающей Уайтчепел и отделяющей его от Эшелона. На юг, к ближайшему входу в Нижний город.
– Черт! – выругался Рип, пытаясь дышать ртом, который уже наполнился слюной.
Пойти за тесками или посмотреть, есть ли кто живой?
Принять решение помог тихий всхлип. Такой тихий, что человеческое ухо не уловило бы. Будто мышиный писк.
Перегнувшись через край крыши, Рип увидел чердачное окошко и спрыгнул на уступ. Защелку вскрыть проще простого. Он собаку съел на взломах. Хотя, конечно, раньше легче получалось, когда плечи были не такие широкие.
Двигаясь бесшумно, точно кот, Рип проскользнул в узкое окно, приземлившись на кончики пальцев рук и ног. Запах крови здесь был сильнее, и действовал как проклятый афродизиак. Голова закружилась, голод рвал внутренности железными когтями. Снизу послышался еще один испуганный тихий вскрик, и Рип пошел туда, где кто-то едва дышал и тихонько всхлипывал.
«Опять кровь. Еще теплая. Надо только найти источник…»
С трудом сглотнув, Рип спрятал лицо в ладони. Это не его мысли, а сидящего внутри демона. Черт побери! Когда же полегчает? Когда он перестанет воспринимать окружающих как пищу?
И случится ли это вообще когда-нибудь?
Он много раз видел, как у Блейда чернели глаза. Неужели то же светило и самому Рипу?
– Мама? – прошептал голосок в темноте.
На мгновение Рип словно вернулся в детство. Снова сидел запертый в подвале и слышал удары кулаков о плоть. Мать приглушенно стонала, стараясь не напугать его еще сильнее.
Неутоленная жажда, что сдавливала горло, вдруг отступила. Подняв взгляд, Рип набрал воздуха в легкие и провел рукой по лицу.
«Давай уже, придурок уродливый! Чем скорей все уладишь тут, тем быстрее отправишься за тесаками!»
Этой мысли хватило, чтобы окончательно стряхнуть хватку голода. В груди вспыхнула ярость. Рип ненавидел тесаков больше всего на свете.
С холодной целеустремленностью он выпрямился в полный рост и пошел вниз по ступенькам. Где-то на полпути половица под ногой скрипнула, и рыдания стихли. Даже дыхания больше не было слышно.
Рип почуял кровь, и алая пелена заволокла зрение. Он шел очень осторожно, рассматривая небольшую кухню. От нее отходили еще две комнаты. Настоящий особняк по меркам Уайтчепела.
– Я тя не обижу, – произнес Рип. Тишина. Похоже, прятавшийся прислушивался. – Я из подручных Блейда.
Ничего, только беспокойный стук сердца в темноте. Рип вычислил его источник под половицами и медленно направился туда. Коврик на полу лежал криво. Рядом валялся мужчина, уставившись пустыми глазами в никуда. Купил жизнь своего ребенка ценой собственной.
На столе стояли остатки трапезы: холодный пирог с сельдью на оловянных тарелках. У того места, что во главе, приборы лежали аккуратно рядом, а стул был задвинут. Другие два стула стояли чуть поодаль, а еще одна вилка валялась на полу.
Рип осмотрел помещение. Одна из картин у двери висела криво. Значит, была борьба. Он наклонился, стараясь дышать неглубоко, и принялся разглядывать тело мужчины, пытаясь разобраться, что произошло.
Кто-то постучал в дверь. Хозяин пошел открывать, и, судя по синякам на костяшках, сразу понял, кто сюда заявился. Принялся бороться, давая время двум другим домочадцам выскочить из-за стола. Возможно, чтобы мать успела спрятать ребенка в маленьком лазе под ковриком.
Тела женщины нет – нетрудно догадаться, что с ней стало. Желудок Рипа точно налился свинцом. Еще одно похищение. Так почему же они не забрали ребенка?
Под ногами послышалось испуганное дыхание. Рип отодвинул коврик и накрыл им тело мужчины. На квадратном люке не было замка. Значит, закрыто изнутри.
Возможно, тесаки увидели его на крышах или просто не захотели терять время?
А может уже получили, что хотели. Рип стал припоминать, кто тут жил: приятная молодая пара. Оливер Таннер с женой Энни и дочкой… Мэгги? Магги? Нет, точно Мэгги. Кудрявая малышка обычно выглядывала из-за отцовской ноги, когда тот приходил платить Блейду за защиту.
Конечно же, на перемычке окна виднелась пара скрещенных кинжалов.
Тесаки снова бросили издевательский вызов.
«Мы можем забрать любого, кого вы вроде как защищаете».
Рип лег на пол у люка и позвал как можно тише:
– Мэгги? Мэгги, открой. Я пришел те на помощь.
Еще один прерывистый всхлип в ответ.
– Я тя не обижу. Отнесу в дом Блейда. Там спокойно, и тя никто не тронет. – Молчание. – Пожалста, Мэгги, открой.
Рип мог сорвать дверь с петель, сил хватит. Но понимал, каково прятаться во тьме, зная, что по другую сторону створки таится опасность. Нельзя отнимать у девочки право выбора, это только подольет масла в огонь. Она и так будет мучиться кошмарами.
– Мэгги, я не вижу твою маму. Мне над пойти ее поискать. Ты ж энтого хошь? Хошь, чтоб я ее нашел?
– Они ее забрали… – раздался сдавленный голос. – Я слыхала ее крики.
Малышка снова испуганно всхлипнула.
– Милая, я пойду за ними. Тока впусти меня.
Тишина. Затем щелкнул замок.
Рип выдохнул.
– Ладно, милая, я щас открою. Тока не пугайся. – Он облизнул губы. Ее страх пьянил. – Я кажусь злым, но я злой тока с теми, хто энтого заслуживает.
Он медленно потянул за железное кольцо в полу, поднимая край люка, и увидел пару заплаканных испуганных глаз. Осторожно подал Мэгги левую руку – ту, что из плоти. Если малышка сейчас заметит механическую конечность, то примет его за тесака.
Прошла минута. Рип не двигался, позволяя Мэгги самой принять решение. Наконец она сжала пальчиками его ладонь. Рип вытащил малышку и прижал лицом к плечу. Лунный свет пробивался в окно, позволяя разглядеть пятна крови на полу и тело под ковриком.
Не надо Мэгги это видеть.
– Тиш, милая, – прошептал он, поглаживая ее по волосам, пока она плакала ему в плечо.
Рип знал, каково ей, ведь сам лишился матери в одиннадцать лет.
***
Мэгги совсем расклеилась и рыдала в плечо Рипа, словно и не слыша его увещеваний. Он завернул малышку в одеяло и отнес к той единственной, кто мог помочь.
В это время ночи в Логове было тихо. Рип постучал в дверь Эсме, чувствуя, как Мэгги цепляется за него все сильнее, будто боясь, что он ее бросит. Такое доверие смущало – и вызвало бесконечную нежность.
