Несчастный Рип хлюпал дальше в промокших сапогах. Почему она его поцеловала? Неужто Блейд прав?
– Она че-то тебе сказала?
– Я ее нечасто одну застаю, – ответил господин. – Тока вижу, она расстроенная ходит. Жметесь по углам как пара бродячих шавок в одной комнате.
– Мы разберемся, – ответил Рип. «Хотелось бы надеяться».
– Ага. – Блейд застыл и склонил голову. – Слыш?
Рип остановился.
В туннелях загремел жуткий смех. Рип схватился за знакомую кожаную рукоятку охотничьего ножа и подошел к Блейду.
– Они нас заметили?
– Ага. – Блейд напрягся. – Давай поздороваемся.
В стене канализации зияла дыра, из которой в воду падали камни. Железная лестница вела во тьму вниз. Рип пригляделся. Там может быть что угодно. Блейд двинулся, но Рип схватил его за руку.
– Дай я первый.
– Гляди в оба, – коротко кивнул господин.
Рип вошел в отверстие. Лестница исчезала в глубине старой вентиляционной шахты. Внизу медленно вращались лопасти вентилятора. Рип спрыгнул во тьму – только ветер вокруг засвистел.
Приземлившись на центр вентилятора, он согнул колени, смягчая удар. Глаза привыкли к слабому свету, который проникал через открытый воздушный клапан наверху. Некогда тупые лопасти теперь блестели острыми краями. На них виднелись ржавые пятна.
В стене было выдолблено еще одно грубое отверстие. В этой части Нижнего города Рип никогда не лазил. Совсем рядом от обвалившегося туннеля.
– Осторожно, – крикнул он наверх.
Блейд приземлился рядом, края его кожаного плаща хлопнули по бедрам. Рип придержал господина и кивнул на дыру.
– Похож, кто-то промазал, – произнес Блейд, заметив пятна крови.
– Или его сбросили. – Рип протиснулся в маленький туннель.
Едва-едва удалось. Неловко даже рукой пошевелить, не то что нож выхватить. К выходу он бы вспотел, не будь голубокровным.
Впереди мерцал свет. Узкий туннель выходил в огромную пещеру. Судя по легкому ветерку, они на верном пути. Когда глаза привыкли к освещению, Рип увидел железнодорожную платформу, уходящую вдаль.
Одна из заброшенных станций, которые некогда прорыли под Лондоном. Без сомнения узкий лаз прокопал кто-то весьма предприимчивый, решивший обосноваться рядом с готовой секцией.
Что-то пошевелилось. Рип напрягся. Из темноты вышел мужчина, таща за собой молодую женщину в заляпанном сером платье. Ее грязные рыжие кудри падали на пыльный лоб. Мужчина схватил несчастную за волосы и дернул, обнажая шею. Глаза жертвы остекленели от боли и ужаса.
– Вылазьте, крысята, я вас вижу, – позвал мужчина, принюхиваясь к спертому воздуху. – И чую.
Рип пристально осмотрел незнакомца. Высокий, в коричневом пальто. Кем бы он ни был, ублюдок умел играть грязно. В перчатках со срезанными пальцами мерцали бритвенные лезвия вместо последних фаланг. При ударе раздерет человека в клочки.
Волосы скрывал капюшон, щеки были запавшими и грязными, хотя вел себя ублюдок, будто король, к которому пришли на поклон. Понятно, что у него за нрав.
Позади него из тени на четвереньках выползли тесаки и рассыпались по кругу. Вооруженные разнообразными ножами и дубинками, они скалились и рычали на Рипа.
– Че, спужались Кровожадного Билла Хиггинса? Слыхали о нем? Слыхали, че он могет… – начал главарь.
– Ваще-то не слыхал. Тесаком больше, тесаком меньше. – Рип пожал плечами. – Кишки у вас одного цвета.
Улыбка Хиггинса пропала.
– В итоге вы запомните мое гребаное имя. Вырежу его на ваших лбах.
– И все эт заради меня? – окликнул Блейд откуда-то сбоку. – Че ж визитку не оставил? Я б как-нить наведался на досуге.
Мерзавец приставил нож к горлу Энни и прошипел сквозь зубы:
– Так я ж визитку оставлял. Думал, вам кровь по нраву.
Рип застыл и посмотрел на Блейда. Мужик был на грани. Раздразни его чересчур, и он перережет бедняжке горло просто им назло.
– Так че те надо? – крикнул Рип. – Че за игры?
– Хочу Чепель.
Блейд рассмеялся.
– Они тя живьем сожрут, сопляк.
Нож порезал кожу Энни.
– Умоляю, – прошептала несчастная.
– Отпусти ее, – потребовал Рип, приближаясь на шаг. – Она тут ни при чем.
Хиггинс прижался губами к щеке пленницы, не сводя глаз с пары голубокровных.
– Она наживка. Веселье. Забава. – Закрыв глаза на секунду, потерся щекой о бедняжку, будто принюхиваясь. Струйка крови скользнула по шее Энни и собралась в лужицу на ключице. Хиггинс слизал ее. – Вы када-нить девку осушали? Сперва они борются. Пинаются, кричат…. Тока кровь-то капает, и они становятся сонными. – Подняв голову, мерзавец улыбнулся. – Вы, кровососы, считаете, будто весь мир у ваших ног, но боитесь этого, боитесь власти. Вы могли бы осушить весь свет до капли – они бы пикнуть не посмели, но не делаете этого. Оставляете в живых своих трэлей. Пьете немного, когда над порвать девке горло. – В его глазах мелькнуло безумие. – Я б стал лучшим голубокровным, чем вы все.
– Хошь стать голубокровным? Так иди сюды и возьми мою кровь, – проворчал Рип.
– Нетушки. Выкладывай оружие и оттолкни ногой сюды. Медленно. Тогда я возьму, че хочу.
Рип даже не взглянул, что делает его господин, просто вынул два охотничьих ножа, прикрепленные к бедрам, и бросил, слушая металлический звон. Затем пару медных кастетов и клинок подлиннее, который висел у него в ножнах на спине.
Блейд последовал его примеру.
Им надо подождать, пока Хиггинс отпустит Энни. Только из-за нее Рип ничего и не предпринимал.
Он посмотрел на ее горло и медленно капающую кровь и едва не сглотнул. Тьма на мгновение заволокла его глаза. Жажда.
«Думай о Мэгги. О том, как доставишь мать к ней домой».
– То-то же, – улыбнулся Хиггинс и махнул своим подручным.
Они проползли и схватили отброшенное оружие. А Блейд все вытаскивал ножи из сапог и кожаного жилета. Уже штук шесть выудил.
«Дураки, ни мне, ни Блейду нож не нужен, мы и так опасны».
– Повернитесь, – приказал Хиггинс.
– Отпусти ее! – ответил Рип.
– Отпустить? Ну че, отпущу… – рассмеялся ублюдок.
Он резко рубанул ножом, вспарывая кожу на запястье пленницы. Алые капли пролилась на серые юбки, Энни закричала и, споткнувшись, зажала рану другой рукой. Кровь все равно сочилась сквозь пальцы.
Рип шагнул вперед, но застыл, когда между ним и Хиггинсом встали шестеро тесаков.
– Разберись с ними, а я помогу девушке, – прошептал Блейд.
«Вот, эт мне по плечу».
Рип позволил красной пелене гнева и ярости завладеть им. На мгновение испуганный возглас Энни напомнил ему крик матери в тот, последний раз.
