Читаем без скачивания Сильнее Скотленд-Ярда - Эдгар Уоллес

— А, понял: сегодня ты снова изображаешь адвоката-неудачника! Ладно-ладно, я ни о чём не спрашиваю. Желаю успеха и передаю горячий привет Амелии Джонс!

Гонзалес нахмурился.

— Несчастная женщина, — пробормотал он.

— Ты чудесный человек, Леон, — улыбнулся Манфред. — Я завидую твоему умению обволакивать простую старую женщину романтическим флёром.

Леон накинул на плечи поношенное пальто.

— А из тебя никудышный циник, Джордж…

Тот маленький трактир, куда направлялся Гонзалес, находился в Дептфорде. Вечер выдался холодный и туманный. Улицы были пустынны. Мало народу оказалось и в трактире. В общем зале сидело не больше полдюжины гостей. Леон подошёл к стойке и заказал стакан красного вина.

К нему подошла пожилая женщина.

— Спасибо, что пришли, — тихо сказала она.

— Как обещал, миссис Джонс, — ответил Леон.

— Мистер Лукас, — продолжала она, обращаясь к Гонзалесу, известному а трактире под этим именем, — вы были так добры ко мне… Ваши советы очень помогли мне… Но в этот раз… я не знаю, как просить вас…

— Я к вашим услугам, миссис Джонс.

— Не смогли бы вы увидеться со мной завтра в половине девятого на вокзале? Я, разумеется, оплачу стоимость вашего билета, — поспешила добавить она, — я не могу допустить, чтобы вы тратились из-за меня… У меня накоплено немного…

— Мне сегодня тоже удалось немного заработать. Вы получили известие о муже?

— Я видела одного человека, только что выпущенного из тюрьмы…

Губы ее задрожали, а на глазах проступили слезы.

— Он исполнит свою угрозу, я знаю, — прошептала она, — но не это меня беспокоит…

— Что же?

— Вы всё узнаете завтра, если придёте на вокзал… я… очень прошу вас… А он… его через два месяца выпустят из тюрьмы и… он убьёт меня, я знаю… Я готова… Но не это меня волнует…

— Хорошо, — сказал Гонзалес. — Завтра в половине девятого я буду ждать вас на вокзале.

К удивлению Леона, миссис Джонс была одета почти нарядно. По крайней мере, в ней никак нельзя было признать простую уборщицу.

Они взяли билеты до Суиндона. В вагоне женщина почти всю дорогу молчала, односложно отвечая на редкие вопросы Гонзалеса.

В Ньюберри их поезд задержался, пропуская экскурсионный состав. В его окнах промелькнули оживлённые, смеющиеся личики детей.

— Я совсем забыл, что начались пасхальные каникулы, — сказал Леон.

В Суиндоне они вышли из вагона.

— Нам придётся немного подождать, — сказала миссис Джонс. — Я хотела бы…

В это время ещё один поезд подошёл к перрону. Женщина тут же оставила своего спутника и устремилась навстречу молоденькой девушке, на шапочке которой красовалась бело-розовая лента — отличительный знак одной из самых престижных школ Англии.

— О, миссис Джонс, как любезно с вашей стороны, что вы приехали встретить меня. Право, не стоило затрудняться. Я приехала бы и сама в Лондон, — прощебетала девушка, приветливо улыбаясь. — Ваш знакомый? О, я очень рада!

Она протянула руку Леону.

— Для меня было удовольствием приехать на встречу с вами, мисс Рэйчел! — голос миссис Джонс дрожал от сдерживаемого волнения. — Как идут ваши занятия?

— Отлично. Я получила награду!

— Это… прекрасно… Вы всегда… преуспевали во всем…

Девушка повернулась к Гонзалесу.

— Миссис Джонс раньше была моей воспитательницей. Она очень добра ко мне…

Амелия Джонс украдкой смахнула слезу.

— Как поживает ваш супруг? Он всё так же неприветлив?

— Нет… уже лучше… гораздо… Но порой с ним бывает нелегко…

— Я была бы рада возможности повидать его.

— О… но… когда-нибудь, мисс Рэйчел… Где вы намерены провести каникулы?

— Я поеду со своими подругами в Клифтон. Нас пригласила к себе Молли Уоркер, дочь сэра Джорджа Уоркера… Но… мне пора… Я вам очень признательна, миссис Джонс.

Девушка наскоро попрощалась и вошла в вагон.

Лицо миссис Джонс мгновенно осунулось, увяло, и она стала ещё бледнее.

— Я больше никогда не увижу её, — прошептала женщина.

Леон взял её за руку.

— Вы очень любите эту девушку…

— Это моя дочь…

На обратном пути в Лондон они заняли отдельное купе, и миссис Джонс рассказала историю своих страданий.

— Рэйчел было всего два года, когда её отец вторично попал в тюрьму. Он всегда имел преступные наклонности, и полиция, мне кажется, следила за ним чуть ли не с детства. Выходя за него замуж, я ничего об этом не знала…

Я служила нянькой в одном богатом доме. Он этот дом ограбил. Меня, конечно, уволили за то, что я, будто бы, специально оставила незапертой дверь…

Из тюрьмы он вернулся ещё более ожесточённым. Он часто, напившись, кричал, что не остановится и перед убийством… Когда родилась Рэйчел, он не раз выгонял меня с младенцем среди ночи на улицу… А потом… он, со своим сообщником, ограбил богатого букмекера, причём едва не убив его. То, что букмекер остался жив, — отнюдь не заслуга Чарли Джонса, о, нет, он просто не рассчитал удар! В тот день, скрываясь от полиции, они отдали мне награбленные деньги — около девяти тысяч фунтов. Я засунула их в бутылку из-под пива, а затем залила бутылку смолой. Потом мы опустили эту бутылку в колодец.

В тот же вечер Чарли Джонс и его сообщник были арестованы на вокзале. Полиция произвела в нашем доме самый тщательный обыск. Чарли приговорили к четырнадцати годам тюрьмы…

Мне пришлось призадуматься над своим положением и над участью дочери. Я хорошо понимала, что если она будет расти в этом ужасном, преступном окружении, то… Короче, через год я осмелилась достать деньги из колодца…

Я накупила солидных акций. Не имея образования, я несколько месяцев изучала биржевые отчёты в газетах и стала немного разбираться в этом лабиринте цифр… Акции стали приносить доход. Я передала в руки одного адвоката все полномочия, и теперь моя дочь регулярно получает проценты…

Сперва я отправила ее в пансион, а потом — в эту школу.

Время от времени я навещала её… Но когда я заметила, что она почти забыла меня и не воспринимает как мать, я выдала себя за её воспитательницу…

Теперь вы знаете всё…

Гонзалес некоторое время молчал.

— Ваш муж знает об этом?

Она безучастно смотрела в окно.

— Да. Он знает, что я взяла деньги… И о школе тоже знает… Остальное… остальное узнать нетрудно.

— Почему вы так уверены, что он непременно убьёт вас? Такие люди легко бросают угрозы, а на деле…

— Чарли Джонс не бросает угроз понапрасну. Да он и не угрожал мне. Он просто тщательно собирает обо мне различные сведения: где я живу, что делаю, когда ложусь спать… Поверьте, он это делает не из любопытства.

— И он это узнаёт от тех…

— Кто попадает в тюрьму. Они не очень хорошие люди, но у них есть сердце. Они предупреждают меня… Вот хотя бы Томми Броун. Его недавно выпустили. Он говорит, что Чарли продолжает осведомляться обо мне и по сей день…

— Где ты пропадал? — спросил Манфред.

— Я пережил нечто исключительное. Амелия Джонс — изумительная женщина, Джордж. И ради неё я устрою себе каникулы сроком в один месяц. А ты поезжай в Испанию, навести Пойккерта и полюбуйся его луковичными плантациями.

— Пожалуй, — согласился Манфред. — Лондон прекрасный город, но каникулы следует проводить в иных климатических зонах. Кстати, где ты намерен провести каникулы?

— В тюрьме.

На следующий день Гонзалес поехал в Уилфорд. Уже вечерело. Он, пьяно покачиваясь, бродил по базарной площади. Когда совсем стемнело, он прислонился к двери гостиницы «Медведь» и начал во всё горло распевать душераздирающие песни.

Подошедший полисмен предложил ему успокоиться и не шуметь. В ответ Леон стал поносить стража порядка площадной бранью.

Наутро Гонзалес предстал перед судьёй, обвиненный в буйстве и оскорблении полицейского при исполнении служебных обязанностей.

— Вы вели себя возмутительно, — сказал судья. — Больше ни в чём он не обвиняется? — спросил служитель Фемиды полицейского.

— Нет, ваша честь.

— В таком случае вам придётся уплатить двадцать шиллингов штрафа, а если вы окажетесь не в состоянии внести требуемую сумму…

— Где мне её взять? Шутите…

— Тогда вам придётся отсидеть в тюрьме… три недели!

Так Леон попал в тюрьму.

Ровно через три недели он — весёлый и загоревший — вернулся домой.

— Я чудесно провёл время, — сказал Леон Манфреду. — Они, правда, несколько спутали мои расчёты, посадив на три недели вместо месяца. Я уже было решил, что вернусь раньше тебя.

— Я приехал вчера, — Манфред взглянул на буфет.

Там лежали шесть головок испанского лука.

Гонзалес от души расхохотался.

Приняв душ и переодевшись, он рассказал Джорджу о том, что ему удалось выяснить во время заключения.

— Чарли Джонс действительно имеет серьёзные намерения убить жену. Я имел возможность хорошо рассмотреть его. Ярко выраженный тип убийцы. Мы вместе работали в портняжной мастерской. Его выпускают в следующий понедельник.