Но она совершенно не чувствовала потребности в слезах. Наоборот, ее вдохновляла мысль, что появится возможность избавиться от тела. Прошлый раз она покинула Веронику, когда упала в обморок. Покинула и оказалась… Господи! А куда она попала потом? Лика напряглась, пытаясь вспомнить, где была, когда выбралась из тела, но в голове появлялись только отдельные фрагменты.
Вот голос папы. Потом кто-то разговаривает у нее над головой и зовет ее. А еще она помнила, что не могла двигаться, и все. Что же получается? Находясь здесь, она мало что знает о прошлой жизни, а там – о нынешней. Фантастика, да и только!
– Дорогая, ты хочешь что-нибудь с собой взять из личных вещей?
– А что, надо?
– Нет, у тебя в больнице отдельная палата, Мария Владимировна все приготовила. Я просто так спросил.
– Кирилл, ты не видел мой телефон?
– Телефон? – взгляд мужа, растерянный и больной, снова поразил ее. – Зачем тебе он? Ты давно не пользовалась сотовым.
«Здрасте! Приехали! Как может молодая женщина не пользоваться мобильником? А как же смс, переписка с подругами, просто поиск информации? В какой мир она попала?» Лика еще раз огляделась: вроде бы современная мебель, и люди одеты по последней моде.
– Кирилл Анд… – Лика смутилась: опять чуть не попала впросак, – дорогой, прости, прости. Я уже привыкла, что так к тебе обращается Мария Владимировна. Дорогой, я что-то совсем потерялась.
Она добавила в голос плаксивую нотку, и муж бросился к ней с объятиями. Лике даже немного стыдно стало за свою хитрость.
– Помнишь, доктор советовал держаться подальше от электронных приборов, чтобы не нарушалось действие кардиостимулятора? А потом ты и сама привыкла обходиться без них.
– Да, да.
«Вот так новость. Теперь еще и кардиостимулятор! Как эта бедная женщина вообще родила детей?» Лика слышала, что сердечникам запрещают такие эксперименты над телом, если они хотят дольше жить. А тут еще и двое малышей сразу. «Ладно. Хватит ныть. Сейчас поедем в больницу, я смогу осмотреться, может и пойму, куда меня занесло».
Лика решительно встала и пошла к выходу из комнаты. Кирилл мгновенно догнал ее и обнял со спины. Она опять прижалась к крепкому телу и на секунду закрыла глаза. Может, в ее жизни больше не будет момента счастья.
– Дорогая, я тобою горжусь. Ты у меня такая мужественная малышка, – он нежно поцеловал Лику в шею. Она сначала хотела отодвинуться: щекотно, но потом передумала.
«Нашел малышку!» – усмехнулась девушка. Вот она настоящая малышка, а Вероника Сергеевна не меньше метра семидесяти ростом будет. Но для высокого Кирилла его жена тоже казалась малышкой.
Они вместе спустились вниз. Лика, кроме спальни и веранды, нигде не была, и, несмотря на драматичность ситуации, с любопытством оглядывала просторный холл. Сочетание белых и нежных лавандовых цветов создавало непередаваемый колорит обстановки. Белые диваны и кресла в центре комнаты окружали низкий прямоугольник прозрачного стола, стоявшего на кривых ножках. Портьеры в тон стен струились вдоль окон. Прозрачная органза не закрывала солнечный свет, и поэтому гостиная казалась пронизанной веселыми лучами, отражавшимися от всех ограненных поверхностей.
Лика не знала, как называются все эти красивые вещи, переливавшиеся на полочках и стеклянных горках, но чувствовала, что здесь живут богатые люди. В углу, рядом с высоким французским окном, стоял черный рояль – единственная темная вещь в этой красивой комнате. На крышке Лика увидела несколько фотографий в рамках и направилась к ним.
– Дорогая, ты хочешь взять фото с собой? – спросил Кирилл.
– Да, хочу, – ответила Лика, радуясь, что в его вопросе содержался ответ.
Она долго рассматривала снимки и наконец выбрала один, на котором вся семья сидела в плетеных креслах в саду и счастливо улыбалась. Рядом с детьми, задрав мордочку, лежала маленькая собачка. Лика удивилась, что нигде ее не видела, но спрашивать не стала: вдруг неправильно поймут вопрос. Дети на фото были примерно того же возраста, что и сейчас, поэтому Лика осторожно поднесла рамку к глазам, пытаясь разглядеть число.
Последней датой, которую она помнила, было двадцать первое июня. Она как раз пришла с дискотеки, посвященной летнему солнцестоянию. На снимке Лика разглядела пятнадцатое июня
– Это последнее наше фото. Помнишь, месяц назад я неожиданно приехал рано домой? Возьмешь его?
«Месяц? Он сказал месяц? Тогда какое сегодня число? Пятнадцатое июля? Не может быть! Что случилось за это время?», – Лика напряглась, надеясь вспомнить выпавшие дни, но последней картинкой было колесо, пахнущее резиной, и еще что-то красное.
Лика, занятая своими мыслями, кивнула и повернулась, не зная, куда положить рамку, но домработница тут же забрала ее из рук и сунула в небольшую дорожную сумку, стоявшую на маленьком чемодане.
– Я надолго в больницу? – удивленно спросила девушка, показав на чемодан.
– Нет, что вы, на два дня, не больше. Рядовое обследование, – ответил доктор и первым пошел к выходу.
«Ну, да. Конечно. Богатые и на два дня собираются так, будто на месяц уезжают», – поерничала про себя Лика и направилась за ним, но остановилась. Что-то она делает не так. Она нахмурила брови, вспоминая, что забыла, и тут ее словно ударило током: дети. Мать никогда не уйдет из дома, не поцеловав детей. «Чуть не попалась!» – ужаснулась девушка и остановилась.
– Мария Владимировна, вы не приведете детей?
– Конечно, конечно, – засуетилась та открыла французское окно и вышла в сад. Через минуту большая гостиная наполнилась топотом маленьких ног и криками, доносившимися из сада.
В комнате словно закружился смерч, когда влетела вихрастая Настенька. Она дернула по дороге штору, бросила на пол обезьянку, которая была у нее в руках, наткнулась на диван, ойкнула и с разбегу кинулась в колени Лике. За ней семенил Егорка. Он как всегда держался позади сестры. Мальчик чуть-чуть опоздал. Малыши стали толкаться и ссориться, отвоевывая место рядом с матерью.
Лика медленно, чтобы не потревожить больное сердце, присела, обняла детей и вдохнула их упоительный аромат. Они пахли карамельками, сладкой кожей и солнцем. Девушка поцеловала малышей, пошептала ласковые слова на ушко и встала.
– Теперь я готова.
– Мамочка, ты куда? Я с тобой хочу, – дернула ее за руку дочка. Ее губы задрожали, а глаза наполнились слезами.
