Элисия грустно улыбнулась, снова запеленала свое сокровище и, осторожно положив в корзинку поверх платьев, прикрыла толстой шалью. Самые дорогие для себя вещи она старательно прятала подальше от цепких глаз Агаты, зная, что если та их обнаружит, то немедленно выбросит, как сделала с другими семейными реликвиями, которые Элисия не сумела укрыть понадежнее.
Напоследок окинув комнату беглым взглядом, девушка набросила на плечи тяжелый плащ, подняла корзинку и шагнула к двери. Это было безобразное обиталище, каморка служанки, и она радовалась, что покидает ее. Девушка тихонько взялась за ручку двери.
Ручка не поворачивалась! Она попыталась повернуть ее в другую сторону… с тем же результатом. Дверь была заперта. Агата не доверяла ей и попросту посадила племянницу под замок. Она была в ловушке!
Сердце Элисии колотилось так громко, что, казалось, его оглушительный стук вот-вот разбудит весь дом. «Спокойно!» — сказала себе девушка. Она должна сохранять ясность мысли, несмотря на то что ее бросило в жар и в висках застучала кровь, разгоняемая отчаянно бьющимся сердцем. Она подбежала к окну и глянула на чернеющую внизу землю. Казалось, до нее было бесконечно далеко. Элисия медленно открыла окно, моля Бога, чтобы оно не скрипнуло. Ей придется вылезти из чердачного окна и, цепляясь за его раму, соскользнуть по крыше до края. На этой стороне дома рос многолетний плющ. Его мощные и крепкие плети давно никто не обрезал. Если она будет осторожна, то сумеет благополучно спуститься по нему на землю.
Элисия сорвала шнур от занавески, которая тут же обвисла вдоль окна, привязала его к ручке своей соломенной корзинки и, переведя ее через подоконник и край крыши, стала медленно спускать вдоль стены. Когда вся длина веревки была исчерпана, она неохотно выпустила ее из рук, и та исчезла во мраке. Спустя мгновение глухой удар о влажную почву подсказал ей, что груз приземлился.
Тогда Элисия перелезла через оконную раму и села на подоконник, свесив ноги наружу. Неожиданная и крайне неприятная мысль, что она может поскользнуться и упасть, заставила ее вздрогнуть. Что ж, придется рискнуть. Она продолжала глядеть вниз, собираясь с духом и убеждая себя, что терять ей нечего. Да и чего ей бояться? Сколько раз в детстве она лазила с Айаном по деревьям и стенам! У нее всегда было безупречное чувство равновесия… значит, все будет в порядке.
Она решительно соскользнула к краю крыши, стараясь двигаться как можно тише. Ухватившись за толстую лозу, девушка перегнулась через край и, нащупывая ногой упор, быстрым толчком перенесла всю тяжесть своего тела на плющ. Заросли выдержали. Вздохнув с облегчением, она осторожно отыскала следующую точку опоры, затем другую и таким образом постепенно спустилась вниз.
Ступив на твердую землю, Элисия ощутила восторженную радость победы. Торопливо отвязав корзинку, она поспешила к черному ходу. Затаив дыхание, девушка тронула ручку кухонной двери. Ей было хорошо известно, что кухарка часто забывала ее запирать.
Едва слышно скрипнув, дверь приоткрылась. Элисия бесшумно протиснулась в щель и прошла по большой безлюдной кухне, собирая еду в дорогу. Она взяла небольшой круглый хлеб, сыру, ветчины и холодной отварной говядины, а также два изумительных пирожка с яблоками. Ей редко доставались подобные сладости — они предназначались Агате к утреннему чаю. Девушка с улыбкой представила вытянутую физиономию тетки, когда обнаружится пропажа пирожков. Однако улыбка ее быстро погасла, и мурашки забегали по коже при мысли о том, что тетка может ее хватиться.
Завернув украденную еду в большую клетчатую салфетку, она сунула ее в свою корзинку и направилась к полке, где хранились «кухонные» деньги. Ими расплачивались за продукты. «Не слишком-то их много, — разочарованно подумала Элисия. — Впрочем, этого должно хватить до Лондона».
Луна уже высоко стояла в небе, заливая серебристым сиянием поля и леса, когда Элисия покинула кухню так же тихо, как входила. Легкая, как тень или призрак, она перебежала широкую открытую полосу, отделявшую дом от деревьев.
Достигнув леса, Элисия не стала оглядываться на Грейстон-Мэнор, а продолжала ровным твердым шагом углубляться в чащу. Она глубоко вдыхала студеный воздух, мысленно сбрасывая с себя оковы плена. Ей надо двигаться не останавливаясь, чтобы как можно дальше уйти от Агаты, потому что гнев тетки, обнаружившей, что загнанная и затравленная ею добыча сбежала из капкана, будет страшен.
Элисия теперь никогда не сможет туда вернуться, да и не захочет возвращаться. А раз она стала бездомной, то ей остается только отправиться в Лондон. Агата, наверное, решит, что она подастся домой, в знакомые с детства места, но Элисия не станет зря рисковать. В Лондоне она поищет место гувернантки или компаньонки, в конце концов она же получила достойное леди воспитание и образование. Она не даст сомнениям и нерешительности погубить себя.
Девушка шла быстро, насколько позволял ей неяркий свет луны, спотыкаясь на корнях, задевая колючий кустарник, острые шипы которого цеплялись за ее плащ и не отпускали, пока она не вырывалась, теряя лоскутья и раздирая в кровь руки. Однако она не сдавалась и продолжала идти вперед, все дальше и дальше от Грейстон-Мэнор. Элисия надеялась до рассвета добраться до другого края леса, пересечь большую дорогу, пашни и оказаться в другой полосе лесов и перелесков, прежде чем фермеры отправятся с товарами на рынок. Ей не хотелось, чтобы ее заметили, иначе слухи разнесутся по рынку — от фермеров к слугам, от слуг к господам, и через два часа о ней будут знать все.
Первый проблеск утренней зари осветил небо на востоке, когда Элисия выбралась из леса и ощутила под ногами утоптанный проселок. Позади, провожая ее, таяла в утреннем воздухе нежная трель соловья. Золотые лучи солнца прогоняли тень вместе с мелодиями ночи.
Элисия считала, что Грейстон-Мэнор остался далеко, на много миль позади. Едва касаясь земли, оглядываясь по сторонам, она перебежала проселок и, пригнувшись, под прикрытием живой изгороди быстро заскользила вдоль нее.
Девушке надо было спешить, если она хотела укрыться в отдаленном лесу, прежде чем поднимется солнце и безжалостно осветит все вокруг.
Пробравшись сквозь густой кустарник, Элисия собралась было выпрямиться и перебежать поле, но вдруг замерла на месте. До нее донеслись отдаленный скрип колес и мерное постукивание подков по утоптанной глине проселка. Сердце девушки сжалось от страха; она не знала, на что решиться. Солнце вот-вот взойдет, а ей еще надо пересечь поле, однако отчаянный бег на глазах какого-нибудь фермера наверняка обратит на себя внимание, и ее непременно узнают.
