«В финансовом отношении позиция федерального правительства сегодня на самом деле гораздо хуже, чем принято считать. Каждому, кто читал последний отчет по планированию бюджета, опубликованный месяц назад Бюджетным управлением Конгресса и практически не замеченный СМИ, понятно, что вопрос не в том, может ли случиться такое, что США окажутся неспособными выплатить долги, а в том, когда это случится и какие именно из долговых обязательств сыграют в этом решающую роль»{47}.
Популярный экономический обозреватель, сторонник развития свободной экономики, Марк Штейн писал в книге «После Америки»: «Господствующие политические реалии США не позволяют провести сколько-нибудь значительную корректировку политического курса… Без значительной корректировки политического курса Америка обречена»{48}. А автор журнала National Review Кевин Уильямсон объявил в опубликованной в 2013 г. книге «Конец близок, и это прекрасно», что непреодолимый дефицит бюджета США приведет нас к краху.
Возможно, Фергюсон, Штейн и Уильямсон правы. Но пессимисты предсказывают крах Америке с тех пор, как она стала независимым государством. И хотя каждый из них согласится, что в целом рынки работают разумно, их позиция подразумевает, что рынок госдолга устроен глупо. Однако мне так не кажется. Чрезмерные расходы правительства безусловно вредят экономическому росту, но те, кто работает на кредитных рынках, тоже не лыком шиты. Кредиторы государства не менее осторожны чем те, кто одалживает деньги частным лицам.
Даже если Фергюсон, Штейн и Уильямсон знают что-то, чего не знают инвесторы, все равно – беспокоиться из-за государственного долга значит за деревьями не видеть леса. Проблема государственных займов существует с тех пор, как правительство вступило в конкуренцию за капитал с предпринимателями и компаниями. Но как я уже упоминал в предыдущих главах, доллары остаются долларами.
Не забывайте, мы все живем в условиях глобального рынка. Неважно, берет правительство у вас деньги в долг или забирает их в виде налогов. Смысл не в этом. В том и другом случае уменьшается количество капитала, доступного частному сектору, и именно это вредит экономическому росту. Что предпочтительнее – ежегодный дефицит бюджета в $500 млрд при $1 трлн государственных расходов или сбалансированный бюджет в $3 трлн? Логика экономиста говорит, что первый вариант лучше. Важно, какое количество денег тратится ежегодно.
На самом деле важнее всего сократить расходы казны в целом. Предприниматели не могут быть предпринимателями, не имея капитала. Если правительство будет расходовать меньше капиталов, у производителей будет больше капитала, на который они смогут рассчитывать.
Вернемся к примеру из этой главы. Что если этот парень из Вегаса выиграет не $50 000, а $100 000? В этом случае предприниматель, планирующий выпустить приложение, которое изменит мир, становится более привлекательным для кредитора. Располагая дополнительными 50 тысячами, можно рискнуть и одолжить побольше тому, от кого можно ожидать потенциально большую выгоду. Теперь наш счастливчик может дать взаймы $50 000 банкиру, $30 500 – продавцу и $19 500 изобретателю.
Теперь вы понимаете, почему государственные расходы заслуживают более пристального внимания, чем бюджетный дефицит. Для экономического роста нужен скачок, эксперимент, рискованные попытки внедрить что-то новое. Чем больше средств тратит правительство, тем более озабочены инвесторы тем, как распределить то, что осталось. При этом именно более рискованные предприятия потенциально более выгодны. Ежегодный выпуск журнала Sports Illustrated с фотографиями супермоделей в купальных костюмах приносит $40 млн концерну Time Inc, хотя давным-давно, в начале 1960-х этот проект начался «как шутка, как черт знает что, как неудачная импровизация»{49}.
В 2002 г. классический фильм «Это – Spinal Tap» (1984 г.) был включен в американский Национальный реестр фильмов, «представляющих собой культурную, историческую или эстетическую ценность». Кристофер Гест, один из создателей фильма, вспоминает: «Мы бродили по Голливуду, показывая наше скромное творение каждому встречному и поперечному, пытаясь найти кого-нибудь, кто дал бы нам денег на завершение проекта, мы повсюду наталкивалась на одну и ту же реакцию: "Мы не понимаем, что вы тут натворили?". В конце концов легендарный телевизионный продюсер Норман Лир обеспечил нам финансирование, так появился на свет исключительно достойный, ставший классикой, фильм»{50}.
В 1986 г. отец Рассела Мэриленда, футболиста школьной сборной, не слишком заинтересовавшего скаутов университетских команд, отправил кассету с записью его игры в Университет Майами. И хотя университетская команда Miami Hurricanes уже была полностью укомплектована, Расселу в последний момент все же выделили грант на обучение. Отыграв два сезона в студенческом чемпионате, Мэриленд стал первым номером драфта в Национальной футбольной лиге. А после того как он выиграл Суперкубок[21] в составе Dallas Cowboys, его включили в Футбольный Зал славы университета. Тренеры большинства университетских команд проглядели его спортивный талант, и только Miami Hurricanеs рискнула – и выиграла{51}.
Трудно совершить экономический рывок, когда в стране недостает свободных капиталов. Сценарий «Французского связного» так и остался бы невостребованным, «Это – Spinal Tap» не вышел на экраны, редакция Sports Illustrated не рискнула бы делать ежегодный выпуск с моделями в купальниках, а футбольная карьера Рассела Мэриленда завершилась бы с окончанием школы. С другой стороны, ограничение государственных расходов означает, что больше капитала окажется доступным и большую их часть можно будет потратить на рискованные проекты.
Чрезмерные государственные расходы – это реальная, но невидимая цена, которую платит общество. Невидимыми остаются все те блестящие идеи, которые никто никогда не профинансирует. Чтобы уменьшить бремя правительственных расходов, нужно увеличить долю капитала, которую можно выделить на реализацию рискованных идей – идей, которые могут по-настоящему преобразовать экономику. Если мы хотим жить лучше, нужно работать над тем, чтобы резко сократить траты государства, а дефицит нужно послать ко всем чертям. Он действительно не так важен.
Глава пятая
Прирост капитала – мечта, которая порождает инновации
Надежда на прибыль от капиталовложений – важнейший стимул, магнит, который притягивает энергию предпринимателей.
Роберт Бартли. Семь тучных лет
Dallas Cowboys – самая дорогая команда в Национальной футбольной лиге{52}. С учетом спонсорских взносов и продажи билетов на матчи ($200 млн в год), а также дохода от телевизионных трансляций, продаж лицензий и товаров, чистая стоимость этого клуба может превышать $3 млрд.
Владелец команды Джерри Джонс купил ее в феврале 1989 г. за $149 млн. Он тут же уволил легендарного тренера Тома Лэндри и нанял Джимми Джонсона, с которым когда-то вместе играл за Университет Арканзаса. Джонс и Джонсон оказались отличной командой. В 1993 и 1994 гг. Dallas Cowboys выигрывали Суперкубок, еще раз выиграли его в 1996 гг. – уже с Барри Швитцером в качестве главного тренера.
По прошествии времени ошеломительный успех Джонса может показаться легким, а покупка команды в 1989 г. – чем-то само собой разумеющимся. Ежегодные десятимиллиардные доходы НФЛ ставят ее в один ряд с доходами некоторых государств. Лига получает $5 млрд в год за продажу прав на телевизионные трансляции. От $1 млрд до $2 млрд ежегодно лига получает благодаря спонсорству таких компаний, как PepsiCo, $2 млрд от продажи билетов, $1 млрд за продажу лицензий и различных товаров{53}. Сейчас, зная в какую денежную машину превратилась НФЛ, сколько зарабатывают Dallas Cowboys и даже не учитывая стоимость их нового стадиона, оборудованного по последнему слову техники, кажется, что Джонс был бы сумасшедшим, если бы не купил команду, когда она была выставлена на продажу в конце 1980-х гг.
