Джон Пол Гетти был основателем одноименной нефтяной компании. Предприятие стало настолько успешным, что в 1957 г. журнал Fortune назвал его самым богатым американцем{74}. Гетти умер в 1976 г., оставив капитал, оцененный в миллиарды долларов. Ответственным за инвестиции компании Гетти, не связанные с нефтяным бизнесом, был назначен Стюарт Эви{75}. Опытный продавец Билл Расмуссен нашел в его лице сторонника, за спиной которого было огромное состояние Гетти. После долгих переговоров нефтяная компания Гетти вложила $10 млн в канал ESPN. Идея Расмуссена, вызывавшая поначалу усмешки, воплотилась в жизнь.
Сторонники налога на наследуемое имущество не преминут поиронизировать над тем, что $10 млн от такой компании, как Гетти, – это жалкая подачка, и что успешные бизнесмены все равно много чего оставляют своим наследникам. Нам нужен налог на наследство, говорят они, чтобы уменьшить постыдную концентрацию богатства в одних руках. Звучит справедливо, но скромная сумма, вложенная компанией Гетти в ESPN, как раз говорит в пользу отмены налога на имущество.
Этот великолепный телевизионный канал был создан именно благодаря тому, что $10 млн значили очень мало для семьи Гетти. ESPN был очень рискованным проектом – это доказывает тот факт, как трудно было Расмуссену найти инвестора. Проект получил финансирование, потому что у Гетти было столько денег, что он был не против рискнуть. Если ESPN профинансировали на жалкие гроши от состояния Гетти, то сколько еще захватывающих проектов могли бы найти своего инвестора, если бы правительство не грабило состояния богатых людей после их смерти?
В настоящее время имущество стоимостью $5 млн или менее не облагается налогом, а имущество стоимостью более $5 млн облагается государственным налогом в размере 45 %. На первый взгляд такая система кажется довольно справедливой. Так как подавляющее большинство из нас оставит после себя гораздо меньше $5 млн, нашим наследникам не придется беспокоиться о том, на какую сумму нужно выписать чек Дяде Сэму. И только действительно богатым людям придется иметь дело со службой внутреннего налогообложения.
Но на самом деле это вовсе не справедливо. Небогатые люди ничего не выигрывают от того, что правительство конфискует доли больших состояний, напротив – их лишают доступа к этим деньгам через банковскую систему, то есть лишают возможности купить машину, построить дом, расширить бизнес. Популярный британский телесериал наглядно демонстрирует, что я имею в виду. «Аббатство Даунтон» рассказывает о жизни, любви и драме аристократической семьи Кроули в их имении в Йоркшире в начале ХХ века. В начале сериала в Даунтоне все в порядке с финансами благодаря заключенному двадцать лет назад браку между главой семьи графом Грэнтомом и американкой Корой, наследницей большого состояния. Долгое время огромное значение для брака имел экономический аспект, чего романтические американцы предпочитали не признавать. Хотя граф и графиня, казалось бы, счастливы в семейной жизни, понятно, что изначально этот брак был заключен из финансовых соображений. У Коры были деньги, но не было родословной. У Роберта был титул, но не хватало денег, чтобы сохранить аббатство в собственности своей благородной семьи. Супруги прекрасно дополнили друг друга. На протяжении всех серий и развития разных сюжетных линий одна и та же проблема проявляется постоянно: как обеспечить аббатству Даунтон финансовую безопасность и сохранить его для семьи Кроули. В конце третьего сезона предполагаемый наследник и совладелец аббатства Даунтон Мэттью Кроули умирает, и его смерть запускает механизм британской системы налогов на наследство. В четвертом сезоне Кроули должны найти способ заплатить налоги, не продавая часть земли, от которой зависит жизнь многих других семей.
Я не буду рассказывать, чем все кончилось, позвольте сказать только одно: Кроули справились. В конце концов без самого аббатства от сериала осталось бы немного. Смысл в том, что «Аббатство Даунтон» показывает, что случается с обычными людьми, когда налоговики отбирают состояние, предназначенное для семьи. Если для удовлетворения Его Величества Правительства требуется выставить на распродажу имущество, это по сути ограбление семей, целые поколения которых ухаживали за этой землей. Также, как небогатые люди страдают, когда богатых облагают высокими налогами, в случае с аббатством Даунтон от налогового удара, направленного на богатых Кроули, пострадали простые фермеры.
Так кто же выигрывает от раздела имущества? Чтобы ответить на этот вопрос, вернемся на американский берег Атлантики. Джордж Штейнбреннер, долгое время владевший бейсбольной командой New York Yankees, умер в 2010 г., в тот год, когда федеральный налог на имущество был некоторое время нулевым, благодаря либерализации налогов. Умерев в 2010 г., а не в 2011 г., Штейнбреннер спас своих наследников от налогового счета на $600 млн{76}. В 2010 г. стала популярной шутка про то, что старики с большими состояниями должны поторопиться умереть, если уже больны. Только представьте себе масштаб сэкономленных денег!
Наше государство было основано людьми, которые были настолько скептически настроены по отношению к правительству, что создали его таким, чтобы его власть была практически целиком и полностью направлена на защиту прав отдельных граждан – прав жить так, как им захочется. Это государство стало богатейшим в мире, потому что его конституция запрещала чрезмерное вмешательство политиков в жизнь граждан. Однако к 2010 г. граждане некогда самой свободной страны оказались доведены до того, чтобы желать смерти некоторых родственников в 2010 г., а не в 2011 г., чтобы правительство не отобрало половину причитающегося им наследства.
Скептики могут ответить, что человек достаточно умный для того, чтобы сколотить такое состояние, как Джордж Штейнбреннер, приложит все усилия для того, чтобы защитить свое богатство. События редко развиваются по такому ужасному сценарию, как продажа земли в Даунтоне, потому что лучшие юристы страны смогут предвидеть все возможные проблемы и придумать решение заранее. Это, конечно, аргумент, но плохой. Да, богатые люди могут более или менее успешно защитить труд своей жизни от налоговой службы с помощью дорогих адвокатов. Но думали ли эти скептики когда-нибудь о количестве экономических потерь? У адвокатов, специализирующихся на вопросах недвижимости, имеется своя роль в современной экономике, но не надо путать ее с их ролью в накоплении капитала: там они в лучшем случае являются дорогостоящими помощниками. И эти помощники играли бы куда менее важную роль, если бы налоговый кодекс был более адекватным и не превращал смерть в событие, облагаемое налогом. Жадность политической элиты на деле способствует увеличению числа профессий, существующих для того, чтобы предотвратить лишение права собственности.
Налог на имущество поддерживает распространенное заблуждение, что состояние богатого человека помогает другим людям, только в том случае, если он от него откажется, неважно добровольно или нет. В 2010 г. Уоррен Баффетт и Билл Гейтс, два богатейших американца, сделали популярной концепцию «безвозмездной передачи»: они обратились к очень богатым людям с предложением проявить щедрость и отдать большую часть своего состояния на благотворительность («филантропию»), а не в наследство будущим поколениям своей семьи. Баффетт, Гейтс и многие другие сторонники этой идеи сами заработали свои деньги, и у них есть все права использовать их так, как им заблагорассудится. Если благотворительность делает их счастливыми, пусть так и будет. Но тут стоит вспомнить, что писал в своей книге «Разделение богатства» (Dividing the Wealth) в 1971 г. Говард Кершнер[23]: «Самый благородный вид благотворительности – это научить других, как ее избегать»{77}. Я нисколько не умаляю достоинств такого бесспорно доброго дела, как благотворительность, но реальность такова, что лучший дар, какого может удостоиться любой человек, – это работа. В свободных экономиках рабочие места всегда в избытке.
