«Твою мать! Твою мать! Ну и команда! Команда — просто ураган! Какого (биип!) я впутался в эту хренотень?!! И с такими (биип!) мне жить сорок дней?!!» 1-с сидел на ящике на краю плота и бешено вспенивал воду веслом. Он, конечно, не ожидал, что окажется в одном Племени с ангелами, а где-то в глубине души даже готовил себя к тому, что 2-а окажется на другом Острове, и даже находил это обстоятельство не бесполезным. По крайней мере, адаптационный период, в течение которого у него обязательно будут срывы (он знал это), пройдет вдалеке от ее глаз. Но такого… Такого расклада ему не могло присниться и в страшном сне. На плоту с синей маркировкой, знаком (теперь — и его тоже) Племени, и вокруг этого бамбукового квадрата, в воде были одни сплошные хари, отвратительные рожи. «Нет, конечно, 2-а правильно всегда говорила, у меня критерии нестандартные, но это… Это что ж такое? Даже поговорить ни с кем нельзя будет!» На секунду ему показалось, что его Племя — это какое-то наказание свыше. «Господи, не по вине кара!» — подумал он горестно.
Но следующая мысль была уже вполне в его, 1-с, стиле — циничная и злобная: «Ага, так это, значит, Всевидящие решили из меня психа сделать!» Теперь он не сомневался, что такой состав Игроков — верный расчет Выбирающих и Богов. Ну, конечно! Они специально засунули его к этим (биип!), чтобы посмотреть, как у него случится припадок бешенства на третий (максимум — на четвертый) день. «Им же только этого и надо! — он усмехнулся вкривь и вкось. — Вот сволочи!» И загорланил, улыбаясь, слова, набитые выцветшей за много лет тушью на его руке: «Йо-хо-хо! И! Бутылка! Рома!».
Ритм повторяющихся слов песни оказался очень кстати — мужчины на веслах, сидящие по углам плота (4-с, 3-а, 8-а и он, 1-с), стали работать слаженнее, весла погружались в воду синхронно. Берег (их! Берег!), узкая полоска зелени с еще более узкой полоской белого песка, сразу перестал казаться недосягаемым миражом. Они двигались, они плыли. 1-с, продолжая горлопанить, почувствовал на себе сразу несколько взглядов. Спокойно одобрительный от 4-с, скрытое недовольство от 3-а («…ишь, уставился, четырехглазый!»). Девушки, плывущие рядом с плотом, смотрели на него с доверием, как на человека (вождя), контролирующего ситуацию, как на сильнейшего. Так, во всяком случае расшифровал их взгляды 1-с. 8-а просто работал веслом, подчиняясь общему ритму, и не торопился вступать в какие-то контакты с соплеменниками. «Вот, блин, чудак на букву „эм“, рогуль! Придавим тебя, как лягушку. И тебя тоже, борода 3-а». — 1-с сам не заметил, как записал всех присутствующих в союзники.
Через некоторое время 1-с с ужасом понял, что начинает уставать. Что тому было причиной — сверхдолгий перелет и джет-лэг*, после которого Боги не дали прийти в себя (а 1-с очень тяжело переносил самолеты), или его московская замотанность, или то, что он выкрикивал ритм, сбивая себе дыхалку, — неясно, скорее всего, все сразу. 1-с приказал себе (вообще-то он не надеялся на действенность таких приказов) не копаться бесполезно в причинах, а просто не обращать на это внимания. Хотя не обращать внимания на то, что в горле становилось все суше и суше, а весло все тяжелее и тяжелее, было невозможно. Еще несколько гребков, и 1-с, матерясь про себя в свой собственный адрес, замолчал.
Тогда ритм подхватил 3-а. Он ничего не стал петь, просто мерно повторял: «И раз, и два». 1-с почувствовал знакомое раздражение, почти бешенство. Неожиданно он увидел взгляд 4-с. Тот смотрел на спину 3-а и усмехался с откровенным презрением. За что 4-с невзлюбил 3-а, 1-с не знал, но думать над этим не стал. Просто он почувствовал облегчение и даже прилив сил. «Отлично, просто отлично. Вот пускай эти двое дебилов друг друга перегрызут, а я буду смотреть и радоваться». 1-с обнаружил, что опять голосит очередную песню, задавая темп. 3-а быстро выдохся. И для 1-с это стало поводом для очередного прилива бодрости, он сам начал петь.
Улыбаясь, 1-с по очереди стал разглядывать соплеменников. Мужская половина Племени вызывала у него только раздражение, и сейчас он смотрел назад. К корме плота («хм, интересно, может ли у плота быть корма?») прилепились четыре девушки. Они, также подчиняясь общему ритму, работали ногами, руками подталкивая плот. 1-с подумал только о том, какой толк от этих плесканий, и опять обозлился: «…Козы, блин, бесполезные!…» Особенно его раздражали 7-и и 6-л.
6-е хотя выкладывалась, во всяком случае с виду, так же, как и все остальные, но при этом выражение лица у нее было приблизительно такое, как на главном монументе памятника ансамбля Родине в Волгограде. 1-с увидел в ее глазах раздражение и понял, что больше всего ей сейчас хочется залезть на плот и отдохнуть, но она боится это сделать. В качестве компенсации самой себе она разлила по своему лицу целый океан страдания. «Овца!» — еще раз подумал 1-с. Мысль о том, что у 6-е могут болеть глаза от соленой воды, ему в голову не пришла.
7-и же, наоборот, держалась лучше всех, лицо ее, хоть и напряженное, не выражало ничего, кроме отпечатка физических усилий. 7-и ровно дышала, выглядела совершенно не уставшей. Эта спокойная уверенность разозлила 1-с еще больше, чем показной страдальческий героизм барышни 6-е.
Сплюнув горькую слюну, 1-с отвернулся и продолжал грести. Через несколько минут он целиком сосредоточился на том, чтобы не терять ритм «кричалки». Он твердо решил держать себя в руках и ни за что не показывать членам Племени своих эмоций. «Буду ровным и посмотрю, как они грызться будут».
Не переставая грести, 4-с поднял голову и по солнцу определил, что с момента начала Игры прошло уже около двух часов. Его привыкшие к нагрузкам мышцы не чувствовали усталости, и ему оставалось только догадываться, насколько тяжело сейчас остальным Игрокам, тем, с кем ему предстоит жить бок о бок. Он уже давно решил, что не позволит себе ни с кем ссориться, но несколько часов назад, обнаружив на своем рюкзаке синюю загогулину — знак Племени, испытал секундное раздражение. Только секундное — 4-с было хорошо известно, как выматывают человека любые эмоции, и он умел их контролировать, сберегая силы. «Да, в общем-то, не все так плохо. Вот с 6-е повезло, девчонка красивая, жалко ее сейчас, бедную. И 7-и тоже с нами. Хотя они, наверно, поодиночке будут, бабы красивые всегда друг на друга бесятся… К ней, наверно, 1-с подкатит. Москвичи всегда общий язык найдут. Странный он какой-то, этот 1-с. Не пойму я его. Надо с ним поосторожней, прощупаем, что к чему, там видно будет. 8-а — козел, „съесть“ бы его поскорее…»
Посмотрев на солнце, 4-с опять опустил голову, пряча глаза от жгучих лучей. Время от времени он бросал исподлобья взгляды на своих соплеменников и все больше наполнялся спокойной уверенностью, что он выживет. «Надо только союзника, хотя бы одного — обязательно. Вот 6-е, наверно, и возьму. Классная она и красивая. А 3-а и 8-а — ни хрена они против нас не сделают, поодиночке-то…»
