Быть может, все-таки удастся хоть что-то разузнать? Найти какую-нибудь зацепку, которая позволила бы закончить с этой работой и приступить к чему-то более серьезному. При условии, что шеф не вышвырнет меня из редакции, горько уточнил Ник.
Полтора месяца назад он вернулся из Анголы, откуда слал животрепещущие репортажи о разгоревшейся в очередной раз гражданской войне. Изможденный и подавленный тем, что пришлось пережить и увидеть, Ник, тем не менее, был доволен проделанной работой.
Главный редактор «Глобуса», приложения к «Ньюс ин Миррор», Аластер Флетчер бросил на Ника один-единственный взгляд, после чего приказал ему немедленно взять отпуск.
— Поезжай куда-нибудь подальше, в тихий уголок, — посоветовал он Нику, протягивая рекламный проспект какого-то дома отдыха. — Могу рекомендовать одно местечко — мы с женой недавно провели там две недели — санаторий «Даниелсвилл». Тишина, природа, горы, мягкая постель, домашняя кухня, а главное — покой. Рекомендую, не пожалеешь. Наберись сил, отдохни, а потом приезжай, поговорим о делах.
Ник так и сделал. В «Даниелсвилле», который оказался небольшим частным пансионатом, он вволю наелся, вдоволь нагулялся и отдохнул, так что кошмары, преследовавшие его в последнее время, постепенно исчезли. Погода, правда, вела себя совершенно непредсказуемо: за день можно было наблюдать смену чуть ли не всех четырех времен года, но благодаря горному воздуху из легких Ника очень скоро выветрился смрадный запах смерти, витавший над Анголой.
Он стал потихоньку привыкать к размеренному однообразию жизни городка, как вдруг получил телеграмму: «Гейнор, срочно приезжай. У нас проблемы».
Из непродолжительного телефонного разговора, который состоялся вечером того же дня, Ник узнал, что на его карьере репортера поставлен жирный крест. Аластер Флетчер слег в больницу с инфарктом, а в «Глобус» назначили нового редактора — Бриджит Колверт, которую Ник когда-то метко окрестил Брунгильдой, подразумевая персонаж древних германских сказаний.
Прозвище прилипло к несчастной, как жвачка к подошве. Бриджит была не просто далеко от совершенства, она была тошнотворна. Крашеная в огненно-рыжий цвет толстуха лет сорока с небольшим, она обладала жирными выпяченными губами и бочкоподобной фигурой. Словом, была столь безобразна, что на улице ей вслед оборачивались прохожие.
Ник ни минуты не сомневался, что Бриджит известно, кто прозвал ее Брунгильдой и почему. Кроме всего прочего, за ним числился еще один грешок. Однажды на рождественской вечеринке, где собралась вся редакция, Брунгильда сделала Нику несколько довольно смелых «заманчивых» предложений, от которых, по мнению этой «женщины-вамп», не имел права отказаться ни один нормальный мужчина. Ник, изо всех сил пытаясь вести себя по-джентльменски, вежливо отверг притязания Брунгильды, но, когда она свирепо посмотрела на него, понял, что приобрел в ее лице беспощадного врага.
И вот теперь она возглавляет редакцию «Глобуса», имея полное право увольнять неугодных ей людей.
Примчавшись в Нью-Йорк, Ник обнаружил, что его колонку международных событий отдали какому-то желторотому новичку, а его самого перевели в отдел светской хроники. Брунгильда сообщила Нику об этом лично, смакуя каждое слово и наслаждаясь кислым выражением его лица.
Перевод из одного отдела в другой был придуман отнюдь не случайно. Брунгильда хотела превратить жизнь Ника в сущий ад и заставить его покинуть газету по собственному желанию. Но Ник не стал играть в эти игры. Он лучше кого бы то ни было понимал, что, уволившись из редакции, потеряет все акции и, соответственно, долю прибыли холдинга «Ньюс ин Миррор» и станет совершенно нищим.
Идея объявления о знакомстве пришла в голову именно Брунгильде.
— Это даст нам шанс, — объяснила она, насмешливо глядя Нику в глаза, — изучить психологию женщин, которые попадаются на подобные удочки.
— Эта тема уже не нова, — позволил себе скептическое замечание Ник.
— Вот и постарайся наполнить ее свежим смыслом, — отчеканила Брунгильда. — Нам нужен яркий материал на женскую тему — нечто, способное выдавить слезу из самого строгого критика. Ты заставишь женщин раскрыться перед тобой подобно бутону, поделиться надеждами, страхами, даже фантазиями…
Ник с сомнением покачал головой.
— Не думаю, что они станут откровенничать со мной, как на исповеди. Ответить на такое объявление — уже подвиг, они не станут делиться своими переживаниями с каким-то журналистом.
Брунгильда зло усмехнулась.
— Ты что, не понял? Эти женщины будут встречаться с тобой, как будто это ты хочешь найти спутницу жизни. Ты — одинокий молодой мужчина, который ищет настоящую любовь. Ты должен объясняться им в любви, вызывая на откровенность!
Ник оторопел.
— Это что, шутка?
— Вовсе нет. Не за горами новое тысячелетие, черт знает сколько лет назад страну перевернула повальная эмансипация, а они все еще ждут своих принцев и готовы раскрыть душу первому попавшемуся незнакомцу! Разве не интересно?
— Но я отнюдь не незнакомец, если все эти дамы читают «Глобус», — возразил Ник. — Мое имя и фотографии не так давно украшали первые страницы нашей газеты, — добавил он с сарказмом.
Брунгильда презрительно скривилась.
— Уверена, у этих куриц не такая хорошая память. Но ты прав, тебе следует воспользоваться псевдонимом. Думаю, твое второе имя вполне подойдет, так что будешь зваться Ником Кайлом. Кроме того, придется поработать над твоей внешностью. Как бы то ни было, женщины не подозрительны, они будут рассчитывать на встречу с совершенно незнакомым мужчиной, а не на интервью с журналистом.
— По мне, так эта затея обречена на провал, — подытожил Ник.
Брунгильда потупила взор и стала методично передвигать с места на место лежащие на столе предметы.
— Так значит, ты отказываешься от задания? — вкрадчиво спросила она с явным желанием заманить Ника в ловушку собственной глупости. — А я-то думала, оно подойдет тебе как нельзя лучше, учитывая твой… характер.
Так я тебе и поверил, держи карман шире! — мысленно огрызнулся Ник. Ты лучше меня знаешь, что неэтично и даже пошло обманом втираться в доверие к женщине и вмешиваться таким образом в ее личную жизнь. Что ж, капкан поставлен и ждет меня… Хочешь, чтобы я послал тебя к черту и ушел? Не дождешься!
— Пожалуй, подойдет, — процедил он сквозь зубы и смело глянул в поросячьи глазки начальницы.
— Пойми, без этого маскарада не получится сенсации. — Брунгильда резко откинулась на спинку кресла, которое жалобно заскрипело и накренилось под воздействием ее тяжести. — Ничего страшного не произойдет, если… вы будете встречаться в людных местах, — многозначительно добавила она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
