Побелевших от времени обглоданных костей в округе не наблюдалось, очевидно, Бозел не мусорил там, где жил. Единственное, что могло навести путника на мысль о живущем поблизости драконе, это красочный плакат, установленный рядом с входом в пещеру:
«Вы попали. Бозел».
Самого дракона Гарри сразу не заметил, и в сердце у него зародилась надежда, что Бозела не окажется дома и меч можно будет попросту выкрасть. Но не успел он додумать эту утешительную мысль до ее неблаговидного окончания, как из пещерки вылетела струйка дыма.
Вслед за струйкой выполз сам Бозел.
В принципе если вы видели одного дракона, то вы видели одного дракона. Драконы похожи друг на друга так же, как люди. То есть издалека они все одинаковы, а при ближайшем рассмотрении они все разные.
Бозел, как следовало из его имени, был большим и зеленым. Размах крыльев Бозела был около десяти метров, от головы до кончика мощного хвоста было все пятнадцать. Четыре короткие лапы с длинными и острыми когтями бороздили землю.
Бозел зевнул. Где-то вдали зашелся в кашле задыхающийся от смрада соловей.
– Здравствуй, пища молодая, незнакомая, – сказал Бозел. Голос у него был гулкий, как будто кто-то разговаривал, сидя в огромной пустой бочке.
– День добрый, – сказал Гарри.
– Сегодня не просто добрый день, – сказал Бозел. – Сегодня прекрасный, изумительный день. Солнце светит, небо голубое, облака белые и пушистые, птички весело поют… Идеальная обстановка для суицида.
– А ты намерен совершить акт суицида? – спросил Гарри, не веря своей удаче. – Это дело серьезное, и если ты на него решился, значит, хорошо обдумал, и отговаривать тебя я не буду.
Бозел расхохотался, при этом его левый глаз (а был он величиной с тарелку) задергался в нервном тике. Гарри не нашел в своих словах ничего смешного, поэтому к дракону присоединяться не стал. Пусть сначала объяснит, над чем именно он ржет.
– Не дождетесь, – сказал Бозел, когда к нему вернулся дар членораздельной речи, а нервный тик почти прошел. – Драконы не склонны к суициду.
– Извини, – сказал Гарри. – Но когда ты заговорил о суициде, я было подумал…
– Вообще-то я имел в виду тебя.
– Меня? – удивился Гарри.
– Тебя.
– Да как ты мог подумать обо мне такое?
– Дело в том, что люди, которые приходят ко мне, всегда хотят свести с жизнью все и всяческие счеты.
С точки зрения драконов люди, наносящие им визиты, делятся на самоубийц двух категорий.
Есть явные самоубийцы. Как правило, это страдающие от безответной любви прыщавые романтики, которым гибель от зубов древнего чудовища кажется прекрасной и возвышенной. Они приходят пешком, читают перед смертью пару сонетов, орошают землю у входа своими слезами, никогда не отрицают своих намерений и принимают смерть достаточно легко.
Скрытые самоубийцы приезжают на конях. Они закованы в доспехи, вооружены длинными копьями и острыми мечами и склонны затягивать спектакль боевыми кличами, гарцеванием на своих скакунах и попытками пустить оружие в дело. Но в итоге они становятся такими же мертвыми, как и первые.
– Я не самоубийца, – сказал Гарри. – И даже если бы я был самоубийцей, то нашел бы менее утомительный способ, чем долгое и некомфортное путешествие к твоей берлоге.
– Не самоубийца? – переспросил Бозел. Такой оборот событий был для него нов. – Тогда зачем ты пришел?
– Я – волшебник.
– Ну и что? Одно другое не исключает, – сказал Бозел. – Я люблю волшебников. От постоянных занятий магией их вкус становится пряным и особенно изысканным.
– Я вообще-то по делу.
– Знаю я все ваши дела, – сказал Бозел. – Но Любителя Рубок ты не получишь.
Сначала Гарри несколько удивился сообразительности крылатой рептилии. С другой стороны, а чему тут удивляться, подумал он. Этому дракону уже несколько веков, если не больше, за это время станешь сообразительным. А если не станешь, то вымрешь.
– Почему не получу?
– Потому, – сказал Бозел. – И вообще, я тебя съем.
– Может быть, для начала ты выслушаешь мои аргументы?
– Разговор перед обедом? Это может быть занятно, – сказал Бозел. – Так и быть, я выслушаю твои аргументы. Но не более трех.
– Хорошо, – сказал Гарри. – Аргумент первый: Любитель Рубок необходим мне для того, чтобы с его помощью сокрушить Темного Властителя Негориуса и шайку его мерзких прихвостней.
– А зачем? – спросил Бозел.
– В каком это смысле «зачем»? – спросил Гарри. Вообще-то старикан Горлогориус ему этого не объяснял. Либо считал, что сам факт существования Темного Властителя является достаточной причиной для его уничтожения, либо старого мага мучает склероз. – Потому что Негориус угрожает существованию всего мира.
– Каким образом?
– Ну… – сказал Гарри. – Э… и вообще… в смысле, он Темный и… да… Вот.
– Не знаешь? – уточнил Бозел.
– Не знаю.
– А я знаю, – сказал Бозел. – Но тебе не скажу. Или сказать?
– Скажи.
– Негориус хочет выпустить на волю Большого Бо.
– Кого-кого? – удивился Гарри.
– Ты даже не знаешь, кто это такой? – удивился Бозел. – И чему вас в школах учат? Ладно, объясняю ситуацию. Я не могу отдать тебе меч, потому что поклялся страшной клятвой, что никому его не отдам. В случае, если нарушу эту клятву, я умру следующим утром на рассвете, а в мои планы это совершенно не вписывается. Надеюсь, это ты можешь понять?
– Могу, – сказал Гарри, ничуть не покривив душой. Волшебник, отдавший меч Бозелу, поставил Гарри в довольно щекотливое положение. И Бозела тоже.
Гарри реально оценивал свои физические и магические силы. Он понимал, что в поединке дракона ему не одолеть. И еще он реально оценивал свое красноречие, понимая, что уговорить дракона расстаться с мечом, а заодно и с жизнью, у него не выйдет. И отменить следующий рассвет, чтобы последствия нарушения клятвы драконом сошли на ноль, ему тоже не удастся.
– Из всего вышесказанного следует, что если я отдам тебе меч, то покину сей малогостеприимный, но все же местами приятный для проживания мир уже завтра, – подытожил Бозел. – Теперь рассмотрим ситуацию, если я не отдам тебе меч. Тогда ты не сможешь сокрушить Темного Властителя, он выпустит в мир Большого Бо, и всему миру придет конец, в том числе и мне. Однако случится это грустное событие не завтра. И даже не послезавтра. Так что я лучше подожду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
