Проходящая мимо блондинка в мусульманском хиджабе налепила значок Эдди на рукав. "Ваш адвокат станет говорить с Богом?" - громко и требовательно спросил значок по-английски. Эдди сорвал устройство и раздавил его каблуком.
Культурный Критик держал двор на явке в Штадтмитте. Явкой оказалась анонимная четырехэтажная трущоба двадцатого века, с обеих сторон окруженная приятными реставрированными доходными домами девятнадцатого столетия. Ночью на квартал совершила налет банда граффитистов, превратив поверхность улицы в размашистую полихромную фреску, сплошь огромные ухмыляющиеся котята, фрактальные спирали и прыгающие розовые фалло-поросята.
- Жаркий скачок, - с готовностью предложила одна из свинок, когда они проходили мимо.
Эдди, подходя к двери, подальше обошел место под слова.
На двери красовалась небольшая табличка, на которой значилось "Ликвидация и защита от Электронных Диверсий GmBH". Имелся и зарегистрированный именной логотип корпорации, судя по всему, кубик тающего льда.
Сардинка обратилась по-немецки к видеокамере двери; дверь распахнулась, и они вошли в вестибюль, заполненный взрослыми с бледными и перекошенными лицами. Все, как один, присутствующие были вооружены огнетушителями. Несмотря на атмосферу нервозной решительности и явной готовности к рукопашной, Эдди счел их за профессиональных преподавателей: скромно одетые, при галстуках и шарфах, узлы которых несколько сбились на сторону, диковинные татуировки на скулах, рассеянные взоры, слишком серьезные. Пахло в вестибюле неприятно, вроде как затхлым творогом и пылью книжных полок. Стены в пятнах грязи были увешаны схемами и диаграммами проводки, а вдоль них высились горы до отказа набитых коробок, помеченных неразборчивыми каракулями - какие-то архивы на дисках. По полу и по потолку змеились приклеенные скотчем электропровода и проводка оптоволокна.
- Всем привет! - объявил Эдди. - Как дела?
Защитники здания поглядели на него, отметили его комбинезон и среагировали с безразличным облегчением. Они заговорили между собой по-французски, очевидно, возобновилась ненадолго отложенная и исключительно важная дискуссия.
- Привет, - отозвался, поднимаясь на ноги, немец лет тридцати, притулившийся в уголке.
У него были длинные редеющие сальные волосы и бледное как поганка лицо со впалыми щеками. На носу у него сидел секретарский полуспецифик, а за ним прятались самые бегающие глазки, какие Эдди когда-либо доводилось видеть. Эти глазки то и дело шныряли из стороны в сторону, злорадствовали, скользили по комнате. Он протолкался между защитниками и неопределенно улыбнулся Эдди:
- Я ваш хозяин. Добро пожаловать, друг.
Эдди пожал протянутую руку и бросил искоса взгляд на Сардинку. Та словно одеревенела и руки в перчатках засунула к тому же глубоко в карманы плаща.
- Ну, - забормотал бессвязно Эдди, поспешно отдергивая руку, спасибо, что согласились нас принять!
- Вам, наверное, захочется увидеть моего прославленного друга Культурного Критика, - с мертвенной улыбкой заявил хозяин. - Он наверху. Это мой дом. Он мне принадлежит. - Он огляделся по сторонам, лучась переполнявшим его удовлетворением. - Это моя Библиотека, видите ли. Мне выпала честь дать приют на Переворот великому человеку. Он ценит мои труды. В отличие от других. - Хозяин порылся в кармане мешковатых штанов. Эдди, инстинктивно ожидая увидеть раскрытый нож, был несколько удивлен, увидев, как хозяин протягивает ему старомодную визитную карточку с обтрепанными углами. Эдди глянул на нее.
- Рад познакомится, господин Шрек. Как поживаете?
- Волнующие настали времена, - с ухмылочкой заявил Шрек, потом коснулся своего специфика и прочел онлайн биографию Эдди. - Юный гость из Америки. Как мило.
- Я из НАФТА, - поправил Эдди.
- Борец за гражданские свободы. Свобода - вот единственное слово, что еще способно меня взволновать, - с настойчивостью чесоточного возвестил Шрек. - Мне нужно много больше американских задушевных друзей. Располагайте мной. И всеми моими цифровыми службами. Эта моя визитка - ах, позвоните по всем вашим сетевым адресам и расскажите своим друзьям. Чем больше их будет, тем счастливее вы сделаете меня. - Он повернулся к Сардинке. - Kafee, фройляйн? Zigarretten?
Сардинка едва заметно покачала головой.
- Как хорошо, что она здесь, - сказал Шрек Эдди. - Она поможет нам сражаться. Вы поднимайтесь. Великий человек ждет посетителей.
- Я поднимаюсь с ним, - сказала Сардинка.
- Останьтесь, - настаивал Шрек. - Опасность грозит Библиотеке, а не ему.
- Я телохранитель, - ледяным тоном возразила Сардинка. - Я охраняю тело. Я не охраняю гавани данных.
Шрек нахмурился:
- Тем глупее окажетесь вы.
Сардинка последовала за Эдди по пыльной, устланной цветастым ковром лестнице. На площадке направо имелась антикварная офисная дверь двадцатого века - из светлого дуба с матовым стеклом. Сардинка постучала; кто-то откликнулся по-французски.
Телохранитель толкнула дверь. Внутри офиса два длинных рабочих стола были заставлены престарелыми настольными компьютерами. За до половины задернутыми шторами виднелись решетки, какими были забраны окна.
Культурный Критик в специфике и в перчатках виртуальной реальности сидел в ярком пятне солнечно-желтого света, отбрасываемого установленной на полозе лампы верхнего света. Он грациозно тыкал кончиками пальцев в тонкий как облатка инфоэкран из тканой материи.
Когда Сардинка и Эдди вошли в офис, Критик свернул экран в рулон, снял специфик и отсоединил перчатки. У Критика оказались растрепанные волосы цвета соли с перцем, еще Эдди заметил темный шерстяной галстук и длинный бордовый шарф, наброшенный поверх прекрасно скроенного пиджака цвета слоновой кости.
- Вы, должно быть, мистер Дертузас из ЭКоВоГСа? - спросил он.
- Вот именно. Как поживаете, сэр?
- Отлично. - Он коротко оглядел Эдди. - Полагаю, его одеяние твоя идея, Фредерика?
Сардинка коротко кивнула, вид у нее был кислый. Эдди улыбнулся, порадовавшись, что узнал настоящее ее имя.
- Присаживайтесь, - предложил Критик и налил себе еще кофе. - Я бы предложил вам чашечку этого... но мой кофе... приправлен.
- Я привез вам вашу книгу. - Эдди сел и раскрыл сумку, а затем протянул Критику вышеназванный предмет.
- Великолепно.
Критик запустил руку в карман и, к удивлению Эдди, извлек из него нож. Щелкнув ногтем большого пальца, Критик выщелкнул лезвие. Сверкающий клинок с помощью фрактализации превратили с настоящую пилу; даже на самих зубьях имелись крохотные зазубрины. Это был складной нож размером с палец и острым как бритва лезвием длиной в руку.
Под неотразимой вспарывающей лаской ножа прочная обложка книги разошлась с тихим треском взрезанной ткани. Ловким движением из-под переплета Критик выдернул тонкий и мерцающий диск-накопитель. Книгу он положил на стол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
