- Вот теперь они разозлились, - прокричала, перекрывая вой сигнализации и крики толпы внизу, Фредерика. Все трое обитателей офиса скорчились под столом.
- Ага, - отозвался Эдди.
Кровь у него кипела. Он подхватил длинный плоский принтер и послал этот новый снаряд за окно. В ответ дюжина металлических дартс - на самом деле это были короткие булавы - влетели в окно и засели в потолке.
- Как они пронесли это через таможню? - крикнул Эдди. - Наверное, сами сделали вчера ночью. - Он рассмеялся. - Может, побросать их назад? Я могу их собрать, если встану на стул.
- Не надо, не надо, - крикнула Фредерика. - Держи себя в руках! Не убивай никого, это непрофессионально.
- А я и не профессионал, - отозвался Эдди.
- Слезай оттуда, - приказала Фредерика, а когда он не послушался, выбралась из-под стола и всем телом придавила его к стене. Она пришпилила руки Эдди, бросилась на него с почти эротической напряженностью и зашипела ему в ухо: - Спасайся, пока можешь! Это всего лишь Переворот.
- Перестань, - выкрикнул Эдди, пытаясь вырваться из ее захвата. В окна влетели еще несколько кирпичей и, прокатившись по полу, остановились у их ног.
- Если они поубивают этих никудышных интеллектуалов, - жарко забормотала она, - на их место придут тысячи новых. Но если ты не покинешь это здание сию секунду, ты умрешь здесь.
- Господи, да знаю я, - выкрикнул Эдди и наконец оттолкнул ее, оцарапавшись при этом о ее наждачный плащ. - Не распускай нюни.
- Эдди, послушай! - заорала Фредерика, сжимая кулаки в полосатых перчатках. - Дай мне спасти тебе жизнь! Потом отдашь долги! Отправляйся к родителям в Америку и не забивай себе голову Переворотом. Это все, что мы вообще тут делаем, - все, на что мы вообще годны.
- Эй, а я ведь тоже на это годен! - возвестил Эдди. Кирпич ударил ему в колено. В пароксизме внезапной ярости он перевернул стол и привалил его к разбитому окну как щит. Пока кирпичи глухо стукали о крышку стола, он выкрикивал в воздух пустые издевки. Он чувствовал себя сверхчеловеком. Попытка Фредерики образумить его только невероятно его распалила.
Внизу с оглушительным взрывом сломалась дверь. Эхо занесло крики на второй этаж.
- Ну, я им задам! - заорал Эдди.
Он подхватил шнур питания с многофункциональными штекерами и, пробежав несколько шагов по офису, ногой распахнул дверь. А потом с воплем выпрыгнул на лестничную площадку, размахивая над головой тяжелой гроздью штекеров.
Академические карды Критика физически и в подметки не годились закованным в латы рыцарям Рефери; но их огнетушители оказались оружием на диво действенным. Их струи покрывали все вокруг белой едкой содой и наполняли воздух огромными слепящими облаками разлетающихся и застывающих в полете капель. Было очевидно, что защитники не раз проводили учения.
Зрелище отчаянной борьбы внизу ошеломило Эдди. Лестницу он преодолел, перепрыгивая по три ступеньки за раз, после чего бросился в самую гущу схватки. Он шарахнул штекерами по замазанному содой шлему, потом поскользнулся и плюхнулся на спину.
Скользя на залитом содой полу, Эдди начал отчаянно бороться с наполовину ослепленным рыцарем. Тот наконец откорябал застежки и поднял забрало. Из-под металлической маски на Эдди глянуло лицо, пожалуй, даже моложе него самого. Рыцарь выглядел неплохим парнем. Он явно желал всем добра. Эдди изо всех сил врезал ему по челюсти, а потом принялся бить его ошлемленную голову об пол.
Еще один рыцарь ударил Эдди под дых. Эдди отвалился от своей жертвы, вскарабкался на ноги и налетел на нового врага. Оба они, неловко обхватив друг друга, были сбиты с ног внезапным и одновременным наплывом тел через дверной проем; с дюжину нравственных налетчиков ворвались в вестибюль, размахивая факелами и бутылками с пылающим гелем. Выпачканной в соде рукой Эдди хлестнул своего оппонента по глазам, поднялся на ноги и надежно поправил съехавший специфик. И жестоко закашлялся. В воздухе висела дымовая завеса, он попросту задыхался.
Он рванулся к двери. С панической силой утопающего он процарапал и протолкал себе путь на воздух.
Оказавшись за стенами гавани данных, Эдди сообразил, что он тут один из десятков людей, с ног до головы перемазанных белой пеной. Чихая и кашляя, он привалился к стене здания рядом с дюжиной собеженцев, напоминавших ветеранов чудовищного боя тортами со сливками. Те не распознали, да и не могли распознать в нем врага. Едкая сода уже принялась проедать дешевый комбинезон Эдди, превращая пузырчатую ткань в слезящиеся красные лохмотья.
Отирая губы и дыша тяжело, Эдди огляделся по сторонам. Специфик защитил ему глаза, но подпрограмма грязи рухнула бесповоротно. Внутренний экран застыл. Пенными руками Эдди снял специфик, щелкнул перед окулярами пальцами, свистнул громко. Ничего.
Он бочком подкрался вдоль стены.
В задних рядах толпы высокий господин в средневековой епископской митре выкрикивал в громкоговоритель приказы. Эдди неспешно подобрался к нему поближе. При ближайшем рассмотрении незнакомец оказался сухощавым господином лет под пятьдесят в расшитых ризах, золотом плаще и белых перчатках. Это был Нравственный Рефери. Эдди подумал было, не броситься ли ему на этого выдающегося джентльмена, не отметелить ли его, может быть, отобрать у него громкоговоритель и самому начать кричать в него противоречащие друг другу распоряжения.
Но даже если б он решился на такое, Эдди это ничего бы не дало. Рефери с громкоговорителем кричал по-немецки. Лишившись специфика, Эдди не мог читать по-немецки. Не понимал ни немцев, ни их проблем, ни их истории. Если уж на то пошло, у него не было никаких причин находиться в Германии.
Нравственный Рефери заметил пристальный и расчетливый взгляд Эдди. Он опустил громкоговоритель, перегнулся через перила переносной кафедры красного дерева и сказал Эдди что-то по-немецки.
- Простите. - Эдди поднял специфик на цепочке. - Программа-переводчик обвалилась.
Рефери оглядел его задумчиво.
- Кислота в этой пене повредила ваши линзы? - спросил Рефери на великолепном английском.
- Да, сэр, - отозвался Эдди. - Думаю, мне придется разобрать их и феном высушить чипы.
Рефери запустил руку куда-то под ризы и выпростал льняной носовой платок с монограммой, который и протянул Эдди:
- Можете попробовать вот этим, молодой человек.
- Большое спасибо. Я правда очень признателен.
- Вы ранены? - с очевидно искренней заботой спросил Рефери.
- Нет, сэр. Я хотел сказать, не сильно.
- Тогда вам лучше вернуться к битве, - сказал, выпрямляясь, Рефери. Я знаю, что они вот-вот побегут. Возрадуйтесь. Наше дело правое.
Он снова поднял громкоговоритель и вернулся к крикам на немецком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
