Читаем без скачивания Радио Мураками - Харуки Мураками

«Эстампы» в исполнении Рихтера я, бывает, слушаю и теперь и каждый раз, когда слышу аплодисменты в конце записи, вспоминаю тот ужасный случай и сгораю от стыда. В жизни есть множество восхитительных моментов, но и постыдных ничуть не меньше. И хорошо, что так. Ведь если бы наша жизнь была сплошным восхищением, мы бы очень быстро от нее устали. Правда-правда.

Куча проблем

Незадолго до того, как мне исполнилось тридцать, я внезапно решил: «Напишу-ка я роман». И написал. И за этот роман мне присудили премию. Так что ученических, ранних произведений у меня вроде как и нет. С самого начала я производил законченный «литературный продукт». По молодости это казалось закономерным и не напрягало, но теперь я думаю, что был в те времена излишне самоуверенным и наглым.

Когда из издательства сообщили о премии, я поехал в Отаву [28] на встречу с ответственным редактором. После встречи с ответственным пошел на прием к главному. Тот сказал: «С романом куча проблем. Но старайся, пиши еще». С таким видом, будто сплюнул какую-то дрянь, попавшую в рот. А я подумал: «Вот сволочь, будь он трижды главным из главных, кто ему дал право так со мной разговаривать?» В подобных ситуациях всегда появляются такие мысли.

Дело в том, что роман «Слушай песню ветра» стал причиной внутрииздательского скандала. Многие считали, что «эту бесконечную болтовню вообще нельзя назвать литературой». Возможно, правда была на их стороне. Но я считал, что если они все-таки — пусть неохотно — решили дать мне премию, можно было бы постараться и создать хотя бы видимость добросердечного отношения. Это ведь не очень трудно, правда?

Говорят, время лечит. Теперь, сидя в садовом кресле и провожая закат, я начинаю понимать, что со мной самим и моими романами всегда была куча проблем (да и сейчас они никуда не делись). Думаю, что когда человек с кучей проблем пишет романы с кучей проблем, то глупо удивляться, что на него показывают пальцем. Эта мысль меня успокаивает. Когда на меня и мои опусы в очередной раз кто-то набрасывается с разгромной критикой, я с полным правом могу сказать: «Вы уж извините, но у меня всегда была куча проблем». Понимаю, что сравнение никуда не годится, но тайфун или землетрясения тоже здорово осложняют жизнь. И никто их не критикует. Да и что можно сказать, кроме как: «Ничего не поделаешь, тайфун — это тайфун»? Вот так и со мной. Ничего не поделать.

Пару дней назад мне пришло письмо из Германии, из редакции одной газеты. Незадолго до этого на немецком телевидении в популярной литературной передаче обсуждался перевод романа «К югу от границы, на запад от солнца» [29]. Известная женщина-критик Зигрид Лёфлер [30] высказалась следующим образом: «Такого рода вещи вообще не должны обсуждаться в этой программе. Это не литература, а фастфуд». В ответ восьмидесятилетний председатель, ведущий программы [31], принялся горячо защищать роман (а заодно и меня). В результате фрау Лёфлер окончательно вышла из себя и со словами «чтоб я еще когда-нибудь приняла участие в этой отвратительной программе» покинула место постоянного комментатора, которое занимала в течение двенадцати лет. В письме из газеты спрашивали, что я по этому поводу думаю. А по мне, так это просто лишний повод еще раз предостеречь всех и каждого: проблем со мной — куча, и ничего тут не поделаешь.

Докучливый перелет

Лето близилось к концу, я полетел на Хоккайдо [32].

Звучит заманчиво, не правда ли? Но на самом деле это была скука смертная, а не путешествие. Я остановился в гостинице неподалеку от аэропорта Титосэ [33] и до позднего вечера занимался делами, ради которых приехал. А рано утром вылетел обратно рейсом на Нариту [34]. Я был настолько занят, что никуда не сходил и даже ужинал прямо в гостинице. В общем, пользуясь случаем, хотел бы во всеуслышание честно и открыто заявить, что хоть работа и превыше всего, но такое путешествие — если только речь не идет о человеке, который любит смотреть на взлетающие и приземляющиеся самолеты в натуральную величину, — это просто стыд и позор.

В поездку я взял с собой книжку, которую давно хотел дочитать. Мол, приличное путешествие мне не светит, так хоть в самолете займусь приятным делом. Но не тут-то было. А почему? Да потому, что мне все время мешали. В компании JAM (вымышленное название), рейсом которой я летел, пассажирам уделялось слишком много внимания: кроме общепринятых информационных сообщений во время взлета и посадки на пассажиров одно за другим сыпались всяческие объявления, обращения, предложения и услуги. Не могу припомнить всего, но даже то, что вспомнил, впечатляет. Судите сами.

Рассказ о кредитной карте JAM. Бесконечное описание всех тех льгот, удобств и преимуществ, которыми может воспользоваться счастливый обладатель кредитной карты JAM.

Позвольте предложить вам подушку. Не хотите ли почитать газету? Может быть, журнал? (Нет. Нет. И еще раз нет.)

Приветственное обращение командира экипажа. (Сейчас мы… э-э-э… пролетаем над префектурой Мияги… э-э-э… прямо над Сэндаем [35]. Предположительная задержка в пути — пять минут. Э-э-э… сейчас с правой стороны... хм… вы можете увидеть то-то и то-то.)

Раздача напитков. И по второму кругу: Хотите добавки?

Раздача дрожжевых булочек со сладкой начинкой. Не хочу.

Желающие посмотреть утренний выпуск новостей «Эн-эйч-кэй» [36], пожалуйста, настройте свои наушники на первый канал.

Буква «D» на вашей груди. Только для пассажиров JAM — модные футболки от CHRISTIAN DIOR. Кроме того, в рамках специального летнего мероприятия мы дарим вам так полюбившиеся нашим бортпроводницам сумки на ремне.

Раздача леденцов. Не хочу.

Прощальное обращение командира экипажа. Я, в принципе, не против красного словца, но это как-то уже слишком: «Лето вот-вот подойдет к концу. Багряные цветы сальвии красивым ковром украсят то тут, то там улицы города, лаская наш взгляд. Пожалуйста, берегите себя, не перегревайтесь на все еще летнем солнышке. Мы благодарим вас за то, что сегодня вы путешествовали с JAM…»

Перелет от Титосэ до Нариты длится, между прочим, всего один час. И все это время тебе кто-то мешает. Какое уж тут чтение. С грустной печалью я вспоминал свои перелеты в крылатых «матрасных комнатах» Монгольских авиалиний, неприветливей которых ничего нет. Какое это было счастье.

Медовый месяц с короккэ

Когда-то давно у меня жил толстый кот, который по цвету напоминал свежепожаренные короккэ [37]. Кота звали Короккэ. И каждый раз, когда я на него смотрел, во мне просыпалось непреодолимое желание поесть короккэ — кстати, совершенно естественное. Короккэ нельзя не любить, и я их люблю. Подспудно мне даже кажется, что страсть к этому блюду как-то украшает и облагораживает человека. Я бы, например, не смог напасть с бейсбольной битой (даже со спины) на субъекта, который, ничего не подозревая, сидит за столом и уписывает за обе щеки короккэ. Только не подумайте, пожалуйста, что смысл моего высказывания в том, что человека, уплетающего ростбиф, просто необходимо шарахнуть битой. (Конечно нет, боже упаси.)

Моя жена не любит готовить жирные блюда. Поэтому, с тех пор как мы поженились, она ни разу меня не кормила ни короккэ, ни тэмпурой [38]. По крайней мере, я ничего такого не припоминаю. Когда мне хотелось короккэ, я либо отправлялся в закусочную, либо готовил себе сам. Если вы еще не поняли, намекаю: вообще-то я не очень страдаю, занимаясь готовкой пищи. Так что с этим у меня проблем не было: захотел короккэ — и приготовил.

Сначала я брал картошку. Чистил ее, варил и делал пюре. В пюре я добавлял немного мяса, после чего лепил из полученной массы плоские котлетки, обваливал их в панировочных сухарях, заворачивал каждую в полиэтиленовую пленку и замораживал. Если мне вдруг срочно хотелось съесть короккэ, то я размораживал желаемое количество котлеток и обжаривал их во фритюре. Каждый раз варить, смешивать и лепить мне было лень, так что я сразу готовил себе короккэ на полгода вперед и запихивал их все в морозилку. Тогда у нас еще была купленная по случаю огромная морозильная камера, из тех, что используют в заведениях общественного питания, так что места для моих котлеток хватало. В результате мне удавалось сохранять с короккэ самые невинные и в полной мере меня удовлетворявшие дружеские отношения.

Но нежданно-негаданно, как замаскированный дорожный патруль на трассе Одавара-Ацуги [39], нагрянула беда. В один прекрасный день морозилка сдохла. Наверное, из нее вытек весь фреон или что-то в этом роде. Электричество поступало, лампочка горела, но морозилка не морозила. Мои котлетки-полуфабрикаты начали на глазах размягчаться, пораженные смертельным недугом, прямо как какая-нибудь Офелия. Как назло — все это произошло в выходные, я даже мастера не мог вызвать. Поскольку просто выкинуть все свои заготовки рука не поднималась, я решил: «Съем сколько смогу». Решил и сделал — пожарил и съел. Я ел короккэ два дня подряд, пока не объелся ими до полусмерти. Это было ужасно. Последующие несколько лет я не то что есть, даже видеть эти котлетки не мог. По ночам мне снились кошмары о том, как полчища злобных короккэ окружают и душат меня (или делают из меня отбивную).