— Я еще не был уверен, что придется действовать жестко, — отмахнулся Дарлен. — Теперь уверен. Да, я плохой король, знаю это, но обязан сделать все, чтобы не допустить большой крови.
— Чего хотят маги?
— Не имею ни малейшего понятия. Подозреваю, что ищут силы и власти, их не устраивают установленные твоим прадедом ограничения. Могу сообщить, что Визуальный Конклав, хоть официально и распущен, продолжает действовать в подполье. И возглавляет его никто иной, как наш драгоценный ректор! Это еще одна причина, по которой я ему не доверяю.
— А Мертвый Герцог? — растерянно спросил принц. — И второй аррал?
— То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами, — глухо сказал король. — Если он поймет, что мы хотя бы подозреваем о его сущности, то наша семья будет уничтожена в течение дня. Дай слово, что ты будешь молчать и ни жестом, ни словом не выдашь своего знания.
— Даю слово! — помрачнел Лартин. — Говори.
— Мертвый Герцог — зорхайн! — в глазах Дарлена горел полубезумный огонек.
— Что?! — затрясло принца. — Этого не может быть! Зорхайны — неразумная нечисть!
— Герцог ло'Верди — высший зорхайн! — твердо повторил король. — Ясно тебе? Высший, а не обычный! Он многие годы успешно притворяется человеком, не являясь таковым. Его влияние столь велико, что именно он является реальным правителем королевства. Отнюдь не я!
— Т-ты ув-вер-рен?.. — Лартина затрясло.
— Полностью, — горько подтвердил Дарлен. — К сожалению, достоверные данные об этом я получил только позавчера, когда времени противодействовать почти не осталось. Мало того, я выяснил, что Мертвый Герцог проталкивает подобных себе на высшие должности в Игмалионе. Например, губернаторы Веклитской, Беремской и Мангайнской провинций — тоже высшие зорхайны. А сколько их на более низких ступенях? Я не знаю. Но думаю, что немало. Так что доверять второму арралу нельзя. Или ты не согласен?
— Согласен… — скривился принц. — Надо же, зорхайны… Никогда бы не подумал…
— Я тоже не мог и подумать о таком, но информация достоверная, — развел руками король. — За нее немало верных людей жизнями заплатили.
— И что нам делать в этой ситуации?
— Бунта не предотвратить. Задержать его я постараюсь, стравив разные клики заговорщиков между собой, но обещать ничего не могу. Теперь о том, что я хотел поручить тебе.
— Слушаю, отец, — подтянулся Лартин.
— Ты, помнится, хотел организовать большие учения? — поинтересовался Дарлен.
— Хотел, но ты был против…
— Теперь не против, даже наоборот. Но тут есть одна хитрость. Хочу, чтобы ты провел эти учения не где вздумается, а на землях герцога ло'Этайри, возле Нарита. И чтобы участвовали в них только самые надежные войска. Причину понимаешь?
— Чего же тут непонятного? — хитро усмехнулся принц. — Неподалеку Илайский перешеек, и я, в случае чего, легко перекрою его и не пропущу ничьи войска.
— Верно, — кивнул король. — И постарайся, чтобы твои войска были полностью укомплектованы и готовы к бою еще до марша к перешейку. Однако есть еще кое-что. Третью армию под командованием генерала ло'Кенси необходимо отправить к Мангайну, на южное побережье, пусть патрулируют. Позаботься об этом.
— Ты думаешь, возможно нападение островитян? — нахмурился Лартин. — С чего бы? Они уже лет тридцать нос с Кериона высунуть не решаются…
— Сейчас решатся. Их, независимо друг от друга, уговаривают на это, как минимум, три группы заговорщиков — все отправили послов на остров. Керионские адмиралы сделали совершенно естественный вывод, что мы ослабли, и решили этим воспользоваться.
— Но генерал ло'Кенси ненадежен! И очень опасен!
— В том-то и дело, — поднял палец король. — В том-то и дело! Когда керионцы нападут, он окажется нейтрализован — нападение врага, в такое время не побунтуешь. Откровенно предать он не осмелится, в его армии хватает честолюбивых офицеров, только и ждущих ошибки командующего.
— Да, отец… — неверяще посмотрел на него принц. — Не ждал от тебя такой изворотливости…
— Это хорошо, когда тебя недооценивают, — как-то недобро усмехнулся Дарлен. — Это очень полезно, сын. От тебя не ждут ничего необычного — и проигрывают! Я ненавижу корону, никогда не хотел ее, но раз дело идет о самом существовании нашей семьи…
— Ты прав, — в глазах Лартина загорелись гневные огоньки. — Но ты уверен, что может дойти до такого?
— И до худшего дойдет. Ознакомься.
Король подвинул по столу в сторону сына стопку бумаг. Принц некоторое время молча смотрел на него, а затем погрузился в чтение. По мере его Лартину становилось все более не по себе — о многом из этого он вообще не задумывался! Помыслить не мог, что Игмалион семимильными шагами движется к катастрофе. И расшатывающие основы страны идиоты явно не понимают, что творят. Власти им хочется. А подумать хоть немного о том, что произойдет вследствие их действий, в голову не приходит? Видимо, нет, как не приходило и ему самому.
Донесения пугали, просто пугали. В двух провинциях ситуация на грани голода. А все почему? Для заговора потребовались деньги, вот заговорщики и обчистили своих крестьян до нитки, не оставив им ничего. Зиму беднягам не пережить, если не помочь им продовольствием. Активизировались дикие зорхайны, по многим дорогам ни одному, даже большому каравану без сильной охраны не пройти. А это означает резкое повышение цен. Студиозусы королевских университетов бузят, не понимая, что их недовольство кто-то подогревает и использует. Десятки клик аристократов тянут одеяло на себя, и каждая считает только себя имеющей право на власть, добиваясь ее любыми способами.
Когда принц добрался до информации о сущности Мертвого Герцога, он поежился — да, эти донесения однозначно не лгут, слишком большой ценой они достались. Короткими, сухими строчками на нескольких страницах сообщалось о десятках погибших в попытках узнать что-либо о ло'Верди. Информация годами копилась крупинка за крупинкой, пока не удалось отследить превращение герцога. Чудом удалось. Агент отправил ментальное сообщение об увиденном, а затем вынужден был покончить с собой. Принял яд, напрочь выжигающий мозг, чтобы не подняли и не допросили — некроманты во втором аррале имелись, хотя законом некромантия и запрещена.
На фоне этого даже известие о грязных играх ректора Антрайна показалось ничем. В общем-то, зря прадед запретил Визуальный Конклав. Были бы господа маги на виду, а так затаились и копят злобу. Но что они могут сделать? Почему отец считает их заговор столь опасным? Есть же артефакты, которые легко лишат силы самого опытного магистра! Не раз слишком много возомнивших о себе колдунов при их помощи призывали к порядку. Или они нашли способ противодействия? Нет, об этом в донесениях ни слова. Что совсем уж странно, заговор родился в среде стихиалов, а не визуалов. Так стихиалы всегда были недовольны своим подчиненным положением, испокон веков. Это в соседней каверне им удалось взять верх и уничтожить визуалов, в Игмалионе такого не допустят. Тот же ректор. Непонятно. Придется еще раз хорошенько обдумать все это. Видимо, просто недостаточно информации, не все он знает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
