комнату, в другая дверь выходила в еще одну проходную комнату. Выглянув за каждую из них, я подошла к окну. Второй этаж. На улице шел снег. Крупные хлопья падали на землю, подгоняемые ветром. Несколько снежинок упали на нос, чем вызвали улыбку. Свежесть. Приятно. Главное не запах пыли, а свежесть — это хорошо.
Снежинки падали на подоконник и создавали небольшую горку. Я зачерпнула его в ладони. Снежинки стали таять, превращаясь в тонкие ручейки. Похоже у меня был жар, потому что снежинки растаяли слишком быстро.
Я отряхнула ладони и пошла в ванную комнату. В зеркале на меня смотрела другая женщина. С холодными взглядом, растрепанными волосами и какими-то другими чертами лица. Более тонкими, изящными. Я поморщилась. Улыбнулась. Странно. Кожа стала чистой. Пропали прыщи, которые мучили меня с юности. И зубы стали ровными, острыми. Чудеса. Или всему есть объяснение. Я же обрела зверя. Если приглядеться, то можно было увидеть ее силуэт, отражающийся в зрачках. Улыбнувшись волчице, я умылась. Увидела расческу, которая явно принадлежала волху. Взяла ее, чтоб расчесать волосы. Справилась я с этой задачей с трудом.
Пока я расчесывала волосы, то поняла, что хотела сбежать от разговоров, а их будет много. Закончив с волосами, я пошла искать Влада.
Одна комната, переходила в другую. Все комнаты были большими. Красивыми. Без каких-либо украшений в виде картин и ковров. Зато всюду стояли цветы в горшках и на полу лежали шкуры и соломенные циновки. Диванчики, кровати, ширмы — они стояли вдоль стен и почти с ними сливались.
Кухня в отличие от комнат была небольшой. Я бы сказала, что для нее выделили закуток. Шкафы, ларь, стол — все как и положено, но в мелочах было что-то отличающиеся от обычных кухонь. Вся посуда была грубой. В хранилище овощей почти не было. Зато Влад резал мясо и кидал куски на сковородку. Я заметила, как у него то и дело появлялись когти.
— А это не больно?
— Что?
— Когти выпускать.
— Попробуй сама, — ответил он, так и не обернувшись. Я попробовала выпустить когти, но у меня не получилось.
— Пока не выходит.
— Эмоции. Причина в них. Сложнее себя держать в руках, а не пытаться выпустить когти, — ответил Влад. Я подумала об Артуре. Вспомнила как проходили наши вечера. Злость захлестнула разум. Когти впились в столешницу. Влад обернулся. Спокойно посмотрел на мои когти, которые так сильно зацепились в столешницу, что я с трудом их вынула. — Вот об этом я и говорю. Закрой глаза. Успокойся. Они пропадут.
Вспомнив про лес, я тут же успокоилась. Когти исчезли. Я заметила, что ногти стали синеватого цвета. Влад закончил нарезать мясо и поставил его жарить. Достал молоко. Плеснул его в стаканы. Поставил один стакан передо мной. Сел напротив. Я приготовилась слушать лекцию о новом образе жизни. О том, что нам надо пожениться. Про истинные пары и нашу зависимость друг от друга. Но Влад молчал. Он не спеша попивал молоко. Изредка вставал, чтоб помешать мясо, от аромата которого у меня текли слюни.
— Помешаешь? — попросил он. Я кивнула.
Он ушел. А я осталась одна наедине со сковородкой. Артем мог затеять скандал по любому поводу. К примеру, когда кусочек мяса немного подгорал или был не прожаренным, то мне серьезно так прилетало.
— Вроде готово, — сказала я, когда Влад вернулся.
— Так накладывай.
Пока я накладывала мясо, он положил стопку с документами на стол. Стал их просматривать, совсем перестав на меня обращать внимание. Ему явно не мешали распущенные волосы. Он хмурился, читая бумаги. Аккуратно ел мясо, запивая его молоком. Изредка он злился. Один раз почти полностью поменял черты лица на волчьи, но тут же справился, возвращая нормальные черты лица.
— Я привык вечером не сдерживаться, — сказал Влад. — Когда домой прихожу, то хочется расслабиться. К тому же зверь к тебе тянется.
— Понимаю. А… ты вроде говорил, что был женат. Как она к этому относилась?
— Никак, — ответил Влад, продолжая читать бумаги.
— Можно вопрос?
— Задавай.
— Что с ней стало?
— Собирает вещи.
— Получается, что вы были женаты. Ты с ней.
— Она знала на что шла, — сказал Влад таким видом, что стал походить на чиновника из канцелярии.
— На что?
— Ты хочешь это знать? Я тебе объясню, но тогда не надо нос хмурить, что я тебя тут уговариваю.
— Хочу.
— Девушки и женщины из других областей, которые не являются под контрольными волхам, получают предложение стать женой одного из волха. Это не истинная пара, но вполне нормальная возможность пополнить род. Дети в таких браках являются полукровками. Не во всех проявляется зверь, но опять же это лучше, чем ничего. Если волх встречает судьбу, то сразу дается развод. Ей теперь называют денькой, дают ежемесячные выплаты. Она вольна делать со своей судьбой как хочет. Некоторые остаются в доме и помогают воспитывать детей, другие переезжают к родственникам, снимают комнаты.
— Это несправедливо.
— Это честно. Брак дает каждой из стороны своеобразные плюсы. Это продлевает жизнь. Ритуал уравнивает их возраст.
— Если девушка молодая, то ей это не выгодно.
— Она будет выглядеть взрослее, но на число прожитых лет это не отразиться. Все равно жизнь удлиниться. Из-за этого женщина и может вырастить до трех поколений. Дальше, это положение, деньги, уровень жизни. Довольно часто он неплохо повышается.
— Но все это может исчезнуть в любой момент.
— Может. Но никто никого не неволит. Там все проще в отличие от нас с тобой. Тут выбора нет, — ответил Влад. Он наконец посмотрел на меня. — Не злись.
— Я не злюсь, — ответила я. Помимо моей воли рука смахнула тарелку с остатками еды. Она долетела до стены и разбилась. Я почти перекинулась. Почти слетела со стула на пол.
— Заметно, — спокойно сказал Влад. Не спеша поднялся. Подошел ко мне. Положил ладонь мне на затылок. — Зря боишься.
— Отпусти меня.
— Здесь вроде три комнаты. Можешь спать, где угодно. Но советую кровать. Тут иногда кто-нибудь заходит голову положить. Тебя не обидят, но могут напугать.
— Я уже хочу вернуться в общежитие.
— Прям так пойдешь? — спросил он.
— Нет.
— Перекидываться тебе нельзя. Поэтому до утра останешься со мной. Завтра решим, как быть дальше. Для тебя же лучше оставаться одной. Наташ, я тебя сильно не держу, но прошу думать, а не поддаваться эмоциям. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась я. Посмотрела на него. — Спорить бесполезно?
— Сейчас тебе надо отступить.
Отступить. В его словах было что-то правильное. Сейчас ночь. Я чувствовала нервозность. Волчица недовольно порыкивала, а я не знала, как ее успокоить.
— Можно и завтра поспорить, — отступая,
