В окнах маячат узкие тени веток.
Он открывает дверь, раздвигает шторы.
Он говорит: проснись, за окошком лето,
Смоемся к морю.
Он говорит: я умру, между рёбер колет.
Он говорит: хватит игр, я сдаюсь, послушай.
Он ей приносит вредную кока-колу,
Гадкие суши.
Он начинает кричать: ну чего ты хочешь?
Каждое утро мольбы, уговоры, пассы...
Я прекращу войну, я построю хоспис,
Встань, просыпайся.
Слухи о спящей принцессе катают в прессе.
Капли, панк-рок, инъекции, лёд за ворот...
Десять придворных врачей казнены, и десять
Ждут приговора.
Старый король смолит, утонувши в кресле.
Он ведь неплохо танцует, воюет, чинит:
Он устранил бы любую причину, если б
Знал, в чём причина.
Ни прорицаний, ни яблок, ни ведьм, ни прялок.
Всё было в норме, во всяком случае, внешне.
Просто причин просыпаться ничтожно мало.
Глупость, конечно.
Вечер неспешно стынет, приказы розданы.
Сказка идёт как идёт, и не поспоришь с ней.
Старый король закупается папиросами,
Мазью от пролежней.
январь 2009
СТОРОЖ
Убери ножовку, оставь в рюкзаке паяльник,
Не пытайся найти прореху в броне ограды.
Идиот, никогда не ешь молодильных яблок!
Про волшебные яблоки в сказках не пишут правды.
У волшебных яблок другой алгоритм работы:
Лет тебе не вернут, глядишь, ещё и отнимут.
Просто мир после них уныл и смердит до рвоты,
Просто всякое яство горчит в сравнении с ними,
Просто тесен текст, и любой музыкант бездарен,
Просто всё, кроме яблок, становится слишком просто.
И сбежать нельзя, разве что отключить радары,
Разогнать команду и уплыть доживать на остров,
Стать смотрителем маяка, завести мэйн-куна,
Не спеша записывать сны, что к утру поспели...
Нет, умрёшь ты в итоге, как в сказке, безмерно юным.
Задохнёшься в своём постаревшем убогом теле.
Так что дуй отсюда, вот тебе леденцов пакетик —
Угостишь детей. И не сметь больше мне тут ползать!
Я ужасно добрый, как ты уже мог заметить,
Но собак спущу.
Для твоей же, конечно, пользы.
май 2009
ВСТРЕЧА
Ну, здравствуй, лётчик.
Ты назвал бы шутником
Тебе сказавшего, что «мальчик остаётся».
Я от замашек балаганного уродца
С тех пор избавился, как будто, целиком.
Вот разве что
услышать зов колодца,
Какой бы ни был жаждою влеком,
Не удаётся.
Как я живу здесь?
Сыто и богато.
Земля — прекраснейшая из моих планет.
Я ем баранину на завтрак и обед
И зависаю на игральных автоматах.
Вот разве что
угнаться за закатом,
Немного передвинув табурет,
Не выйдет. Нет.
Давай не будем
ставить глупых точек.
Не придавай значения речам.
Змеиный яд немного подкачал.
Я отравился этим ядом, лётчик.
И отличить один цветок
от прочих,
Как раньше я, бывало, отличал,
Не получа...
Куда лететь?
Процесс необратим.
Да у меня багаж не меньше тонны —
Кредит за дом, счета за телефоны,
Приятели,
подруги,
побратим...
Тяжёлый пыльный город.
А над ним
Звенят о чем-то звёзды.
Тихий звон их
Невыносим.
октябрь 2007
ПОДМАСТЕРЬЕ
Когда разобьёт паралич усталого Буратино,
Его отвезут на склад со всякими деревяшками.
(А что? Весьма неплохая, добротная древесина.)
Не глядя, швырнут на полку со скрипками, неваляшками.
