и другая пища.
Вбиваю подошвы в асфальт, тот гудит и стонет,
расходятся волны по улице,
ветер свищет.
Я двигаюсь вместе с толпой.
Я иду со всеми.
Доступный маршрут аккуратно отмечен мелом.
Мой день ненормирован,
может остаться время
на то, чтобы как-то выбраться за пределы,
порвать этот контур,
исчезнуть хотя бы на час, но
исход предсказуем,
итог всегда одинаков.
Швыряю на стул одежду
и безучастно
смотрю, как с дурацким звоном
сыплются на пол
из задних карманов монеты, ключи и ксива.
Ходить-то не в силах, не то что куда-то рваться.
А Гамельн...
Что «Гамельн»?
Да просто звучит красиво.
Хорошее слово для разных аллитераций.
март 2008
АГИТКА ДЛЯ ПЛАНКТОНА
песенка в жанре хоррор
Ты можешь быть прекрасным другом и бесценным членом коллектива. И графики чертить, как м
а
ндалы, и демонов пугать штрафными. Но над убогими потугами составить буковки красиво хохочут в небесах все ангелы. И Главный тоже — вместе с ними. Ты можешь мышцами лица играть и жизнью жить здоровой, пахать, как вол, ценить уют, быть вездесущим, умным, сильным. Не думай только, что получится при этом написать хоть слово. Тебя же и на пляже мучают звонки фантомные в мобильном. Ведь ты же пуст, и даже сны, того гляди, тебя покинут. Тебя всё это веселит? Послушай. Только между нами: настанет час, и стул твой офисный взрастёт и пустит корни в спину. И на зрачке проступят пиксели, и жилы станут проводами. Вали. Но только не блажи потом, что ты не знал, как всё случится, что занят был проверкой плановой и подготовкой к заседанию. Я тут делюсь бесценным опытом, не веришь — глянь коллегам в лица. И не пугайся, помни: главное успеть — и вырубить питание.
октябрь 2007
ПАСТОРАЛЬ
На юге шумит ковыль, луга утопают в доннике.
На севере — снег и сани, олени и Рождество.
А в самом центре Москвы горят старинные домики,
воспламеняются сами, ни с того, ни с сего.
Вокруг духота и жар, и улицы чахнут в копоти,
на небе не видно звёзд от дыма и от огней.
И нам их, конечно, жаль.
Ах, как хорошо и легко идти
по набережной в Гурзуфе! Вот мы и идём по ней.
На пляже играют детки, и рыбки плывут вдоль молов.
Боль стихнет сама собой, когда принесут рассол,
когда засвистят креветки, усы показав из роллов,
и где-то за кольцевой труба заведёт вальсок.
июнь 2010
«Они живут в трёхкомнатной «ленинградке»...»
Они живут в трёхкомнатной «ленинградке»,
их окна выходят на Питер и Ленинград.
Отец уходит на службу,
всегда к девяти утра,
хотя и без этого дома всего в достатке.
Она наливает ему холодного кваса.
Готовит супы, стирает,
поливает фиалки.
Близняшки Таня и Тоня играют в классы,
носятся по двору,
шумно делят скакалку.
Она улыбается:
большие совсем, а всё ещё непоседы.
Скоро приедет Дима, вчера он купил билет.
Должно быть, не помнит уже ни сестёр, ни деда.
Не виделись с ним, ну надо же, десять лет.
Он сел в самолёт, они его встретят скоро,
многое нужно узнать, о многом поговорить...
Четвёртая комната — для него —
проросла в конце коридора.
Та самая, из старой квартиры:
с видом на стройки
и пустыри.
ноябрь 2010
МАРШ ИСХОДА
Приятель, послушай, над городом скрипка играет с утра. И страшно, и странно, и струнно, и зыбко. Ты слышишь? Пора. Мы, кажется, всё же успели прижиться в бетонной тюрьме. Услышали даже безмозглые птицы. Бросай что имел.
А скрипка заходится яростным плачем, срываясь на визг. Мы длимся, течём, мы шагаем и скачем, мы выползли из. И страшно, и странно, и струнно, и жарко. Вступает кларнет. Угрюмые тролли троллейбусных парков выходят на свет. Швыряет в проулок распаренный банщик отменную брань — под звуки трубы распеваются б
а
ньши общественных бань. И сонные феи подвальных кофеен — одна за одной — бросают ключи от подвальных кофеен в канал Обводной.
Взорвали кусок ненавистного МКАДа сегодня с утра. Кольцо разомкнулось — нам больше не надо штаны протирать в квартирах, машинах и офисах чинных. В свинцовой пыли. Приятель, спеши. Ведь его же починят. Асфальт подвезли.
сентябрь 2007
О ПРИПАДКАХ
