Когда дела шли хорошо, жизнь в нашем доме била ключом. Отец нанимал уборщиц, поваров и садовников, устраивал вечеринки и званые ужины. Клер покупала себе одежду, а отец — новый лимузин. Меня осыпали подарками, которые производили сильное впечатление на одноклассниц. Однако ни одна из них так и не стала моей подругой. Отец не давал мне времени завести друзей. Мое пребывание в новом городе, в новой школе, в новом доме всегда оказывалось слишком кратким.
Дела шли хорошо до тех пор, пока отцу удавалось находить новых вкладчиков. В основном это были состоятельные вдовы, которым казалось, что их деньги в швейцарских банках положены под слишком низкий процент, а также врачи, аптекари, ремесленники и предприниматели средней руки. Вондрашек никогда не давал объявлений в средствах массовой информации, он полагался на молву. Это казалось ему более надежным и безопасным, но ограничивало круг потенциальных клиентов. И вот когда этот круг окончательно замыкался, происходила катастрофа. Однако клиенты не сразу догадывались об этом. Сначала отец прекращал выплачивать им дивиденды, ссылаясь на банковские ошибки, пропавшие где-то по дороге трансферы, теракты на нефтяных скважинах и политические интриги в Чечне. Чем невероятнее придуманные истории, тем охотнее верят в них люди.
В этот период отец в очередной раз убеждался, что он все же не Бог, и заключал пакт с чертом. От трех до пяти месяцев он держал оборону, утешая, обнадеживая и давая новые обещания обманутым инвесторам. В это время Вондрашек брал кредиты в различных банках. А затем начинался заключительный акт пьесы. Мошенник разыгрывал из себя обманутого бизнесмена и падал на колени перед инвесторами.
Консультант по вопросам собственности лично посещал всех своих клиентов и говорил им то, что они уже в глубине души готовы были услышать. Он сообщал им о своем полном банкротстве и во всем винил зарубежных партнеров по бизнесу. Он уверял, что пытается спасти положение и всеми силами стремится сохранить свое доброе имя. После этого отец предлагал компромисс — полюбовное соглашение. Он обещал вернуть часть вложенных клиентом средств наличными, однако клиент должен был за это отказаться от всех своих претензий. При этом отец ссылался на свое чувство справедливости, он утверждал, что хочет удовлетворить всех клиентов, но его денег не хватит, чтобы выплатить долги в полном объеме. Он обычно предлагал вернуть от 30 до 70 процентов вложенной клиентом суммы.
Вондрашек торговался, умолял, угрожал. Он уговаривал не подавать на него иск в судебные органы, описывая негативные последствия такого шага и предупреждая, что после этого к клиенту могут нагрянуть налоговые инспекторы. В кульминационный момент он приставлял пистолет к своему виску и заявлял, что сейчас застрелится. Пистолет был всего лишь игрушкой, но отец прекрасно исполнял роль обманутого банкрота, готового свести счеты с жизнью. И бедные жертвы подыгрывали ему.
В этом последнем акте пьесы отец превосходил самого себя. Разработанная им система имела только один недостаток. В конце концов он оставался с пустыми руками, а порой еще и с крупными долгами. Нанятый персонал, взятый напрокат роскошный автомобиль, снятое в аренду помещение офиса — со всем этим он расставался. В отличие от многих крупных мошенников Вондрашек старался держаться в рамках. Он не оставлял после себя выжженную землю. Инвесторы зализывали раны, но не заявляли на него в правоохранительные органы. Отец очень гордился тем, что за всю карьеру его лишь однажды вызвали в суд. Однако ему удалось уладить дело, выплатив крупный денежный штраф.
Отец не считал себя мошенником. По его мнению, он был бизнесменом. Консультантом по инвестициям, изобретателем новых финансовых схем, иллюзионистом, актером, анархистом. Наступало время, когда он начинал все сначала. В конце третьего акта, когда игра с клиентами заканчивалась, мы порой оставались на мели. У нас не было денег даже на то, чтобы заплатить арендную плату за дом. И тогда начиналась вторая волна осады.
В этот период отец называл имущественные отношения корнем зла. Владельцы же недвижимости смотрели на ситуацию совсем иначе и своими действиями подтверждали предубеждения Клары против имущего класса. Однако законы правового государства мешали собственникам расправиться с нами. Правовое государство не позволяет арендодателю выставлять квартиросъемщика за дверь, даже если тот не платил за жилье. Прежде чем выселить неплатежеспособного жильца, владелец недвижимости должен пройти длительную юридическую процедуру, которая могла продолжаться до полугода. Ему необходимо послать жильцу несколько письменных уведомлений, а затем наконец расторгнуть договор о найме жилой площади через суд. Таким образом закон защищает слабых от произвола сильных.
Значит, мы были слабыми… Порой мне это казалось странным и даже смешным, а порой — нет. Мы, слабые люди, жили в роскошных домах, и Клара угрожала их упрямым владельцам актами вандализма. В осадные дни она варила картофельный суп с сосисками и писала адвокатам наймодателей, что закон о защите прав квартиросъемщиков запрещает отключать электричество и отопление. В дни временных трудностей Клара вдохновенно вела классовые бои за права бедных. А отец тем временем строил новые планы, обсуждал с Клер философские и политические вопросы и предоставлял ей право отбиваться от наймодателей и погашать счета. А меня, как всегда в такие периоды, охватывал страх. Утром я незаметно ускользала из дома и шаталась по улицам, прогуливая школу. Ведь я знала, что все равно скоро покину этот город. Кроме того, я понимала, что полученные в школе знания не помогут избавиться от ужасной действительности, в которой я жила.
Я всегда была на плохом счету как в младших, так и в старших классах. Некоторые учителя полагали, что я — высокоодаренная бездарь, другие даже не пытались докопаться до причин моей плохой успеваемости.
По приезде в Гамбург я твердо решила бросить школу, найти работу и поселиться отдельно от отца. Однако трусость не позволила мне сообщить домашним о второй части моих планов. Отец, как всегда после переезда в новый город, пребывал в эйфории, и его настроение, как обычно, передалось Кларе. На моей памяти это была уже тридцатая постановка пьесы о том, как Наполеон соблазнил мамашу Кураж. Она не смогла защитить своих детей. Впрочем, Клара даже не предприняла попытку сделать это.
Глава 3
Пансионат на кенийском побережье вместе с площадкой для игры в гольф обогатил Вондрашека на пять миллионов марок. А официантка во второразрядном портовом ресторане зарабатывала, включая чаевые, всего полторы тысячи марок в месяц. За эти деньги она должна была шесть дней в неделю метаться между кухней и залом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
