Поймут ли? Должны понять. Ведь выхода и вправду нет. Или доживать отмеренный свыше срок на этой планете, лишь готовящейся сделать свой первый рывок, – или рискнуть всем ради дороги домой. Ста лет с лихвой хватит, чтобы контур гипердрайва напитался энергией местного гравитационного поля. Но вот смогут ли они починить сам разрушенный метеоритом двигатель и найти, чем загрузить реактор? Вопрос…
Олгмар открыл свой личный шкафчик и вытащил плоскую бутылку. Коньяк. Настоящий, чуть ли не с самой прародины Терры. Подделка, конечно, но подделка весьма высокого качества, иначе б не стоила стольких кредитов. Выпить? Почему б и нет? Через сто лет все это не будет иметь никакого значения. А повод есть. Он, как ни крути, сегодня по-любому примет решение. И, какое бы решение это ни оказалось, в тот миг он навечно попрощается с семьей. Любимая супруга Верста, с которой они прожили десять счастливых лет, редко видящие отца-космолетчика близнецы-восьмилетки Итнир и Вектил… прощайте. И так, и так я вас уже не увижу…
Свернув пробку, капитан щедро плеснул янтарную жидкость в одноразовый стаканчик, машинально прихваченный из пищевого автомата. Выпил, не закусывая и не запивая, лишь поморщившись. Капитан, блин! Даже каюты своей нет! Только никому не нужный сейф в простенке как символ «капитанской власти»! А вот как такие решения принимать – так конечно, так сразу капитан…
Выругавшись вполголоса, Олгмар активировал голографический планшет. Привычно ввел пароль, распаковал присланный отчет и погрузился в чтение. Свое решение он уже принял и сейчас просто хотел понять, насколько он ошибся. Или все-таки не ошибся?
Тяжело вздохнув, капитан углубился в предоставленный искином материал…
Что ж, шансы у них, пожалуй, и на самом деле есть. Немного, но есть. По-настоящему критических моментов всего два. Первое касается непосредственно их: неизвестно, сумеют ли они вообще выйти из анабиоза. Искин уверен в успехе, а вот сам он отчего-то не совсем. С другой стороны, он не медик и не биолог. Бортовой компьютер, напичканный самыми разными данными из самых разных отраслей науки, всяко лучше разбирается в этом вопросе.
Второе… Второе, пожалуй, серьезнее. Согласно анализу искина, лет через пятьдесят-шестьдесят местная цивилизация будет балансировать на грани Третьей Всемирной войны. Причем войны с использованием оружия массового поражения, вероятнее всего – ядерного. На Терре им удалось перейти этот рубеж, не превратив собственный мир в безжизненную радиоактивную пустыню, населенную полудикими племенами выживших. Удастся ли подобное на Земле? Сумеют ли они сохранить свой мир? Неизвестно…
Олгмар хорошо помнил голоролики, периодически выкладываемые во Всемирной Сети экипажами исследовательских кораблей. Мертвые планеты, разрушенные сотни или тысячи лет назад города, жалкие осколки былых цивилизаций. Никто из них не успел выйти в дальний космос – миры погибали почти исключительно на рубеже начала освоения околопланетного пространства. Как правило, на орбитах погибших планет обнаруживалось множество примитивных искусственных спутников или орбитальных станций – тоже мертвых, вымороженных космическим холодом, сотни и тысячи лет вращающихся по своим орбитам. Исследователи называли их «памятниками»; законсервированным вакуумом последним свидетельством величия некогда существовавших цивилизаций, ставших жертвой собственной алчности, воинственности или глупости. Если нечто подобное произойдет и здесь, им вовсе не будет смысла выходить из стазиса.
Впрочем, решение он уже принял, а значит?..
Бегло проглядев остаток отчета – ничего экстраординарного, просто социально-политический прогноз вероятного развития земного общества примерно до середины двадцать первого века – Олгмар со вздохом свернул голоэкран планшета. Скользнув взглядом по почти опустевшей бутылке, грустно усмехнулся. Что ж, как говорили предки, «чему суждено случиться, того не избежать». Пора, пожалуй. Ни к чему откладывать неизбежное. Стеклянная емкость глухо звякнула о палубу.
– Я готов. Начинаем?
– Да, Олгмар, – как-то… ну, мягко, что ли, ответил искин. – Не волнуйтесь, капитан, я уверен в успехе. Не могу сказать, что пробуждение вам понравится, но я сделаю все возможное.
– Надеюсь, – невесело хмыкнул тот. – А ты?
– Вопрос непонятен, капитан.
– Ну, а ты что будешь делать все эти годы? Перейдешь в ждущий режим – или как там это у вас называется?
– Нет, конечно. – Если бы бортовой компьютер был более человечным, он бы, наверное, усмехнулся. – Я буду собирать информацию. К моменту вашего пробуждения будет готов полный отчет по развитию земной цивилизации. И не только отчет, разумеется.
– Послушай… – Олгмар с трудом подбирал слова. – А если… если они не сумеют переступить рубеж, если их цивилизация все же…
– Погибнет? Я понимаю вас, капитан. Но ведь это не все?
– Ты проницателен, – мрачно буркнул Олгмар. – Да, это не все. Есть ли смысл нам тогда выходить из анабиоза…
– Приоритет ноль, капитан, – все тем же мягким голосом ответил компьютер. – Я не исполню эту команду, даже если она будет исходить лично от вас. Это от меня не зависит. Простите.
Капитан молча кивнул, разделся, аккуратно сложив вещи – а будет ли в них смысл через сто лет? – и вытянулся в криокапсуле, которой предстояло стать его постелью на ближайшую сотню лет. Или не постелью, а смертным одром, тут уж как повезет. Поерзал, устраиваясь поудобнее на эргономичном покрытии. Синтент капсулы послушно принял форму нагого тела. Набрал полную грудь воздуха и, медленно выдохнув, закрыл глаза, произнеся ритуальную фразу:
– Поехали…
– Спокойной ночи, капитан Олгмар. Приятных снов.
Искин рудовоза РД-405 тоже знал толк во флотских традициях…
Глава 2
Интерлюдия. 1908–2001Борт дальнего рудовоза РД-405, 1908 год
…Время на километровой глубине течет вовсе не так, как на поверхности – жизнь на дне подчиняется своим законам. Здесь царит вечный покой, нарушить который может лишь случайное вторжение извне, с кажущейся недостижимой поверхности. Вечная темно-зеленая полутьма и едва заметное движение влекомой подводным течением воды. Изредка перед единственной уцелевшей камерой внешнего обзора проплывают по своим делам стайки рыб. Впрочем, спустя еще несколько лет, когда корпус окончательно оброс водорослями, камеру пришлось отключить за ненадобностью. Заниматься бортовому компьютеру было абсолютно нечем: контроль за работой систем рудовоза и состоянием погруженных в анабиоз людей занимал слишком мало времени. Катастрофически мало времени. Тем более, большая часть бортовых систем была отключена за ненадобностью и в целях экономии энергии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
