С подъемом зороастрийской религии народ Израиля стал очевидцем краха империи своих угнетателей. В середине VI в. до н. э. персы вошли в Вавилон. Сорок тысяч иудеев вернулись в опустошенный и разрушенный Иерусалим. Потерпев поражение в политическом плане, древние евреи утратили веру в надежность земных благ. Они поняли, что Царство Божье — не на земле. Они осознали, что Палестина — это лишь перекресток, по которому проходят армии могучих империй, и решили, что только приход Мессии избавит их от политических неурядиц. Вслед за зороастрийцами, они погрузились в раздумья о загробной жизни, совершенно нетипичные для древней религии Моисея. Теперь они мечтали лишь об установлении Царства Божьего на земле, которое положит конец их безнадежной борьбе.
2. Магия в Священном Писании
Существование магии не вызывает ни малейших сомнений у авторов Священного Писания. Магия для них — реальность. Типичное для них осуждение оккультных практик проистекает не из подозрения о том, что магические операции — всего лишь мошенничество и шарлатанство, но из уверенности в том, что магия наносит моральный и социальный вред, ибо практикующий ее нарушают запреты Господа и попирают божественный закон. Бог в Священном Писании предстает небесным правителем, под юрисдикцией которого находится все человечество. К набожным и праведным людям Он относится благосклонно, однако в конечном счете судьба каждого человека — в Его руках: если Он обрушивает беды на голову праведника, то поступает так не из-за несправедливости, но потому, что пути Его неисповедимы и недоступны разумению смертного. Для религии Моисея, равно как и для христианства, магия была беззаконной попыткой подчинить себе волю Господню. Однако ритуалы самих этих содержат множество элементов, восходящих к магическим практикам, и отрицать это невозможно. Библейские чудеса во многом подобны магическим трюкам, упоминаемым в том же Священном Писании, и единственное различие между ними состоит в том, что чудо совершается по воле Иеговы и с Божьей помощью, а магия творится при содействии сил зла.
Советники египетского фараона Ианний и Иамврий, будучи волшебниками («волхвами»), способны воспроизвести некоторые чудеса, совершаемые Моисеем: они также превращают жезлы в змей и насылают жаб на Египет. Дьявол — «обезьяна Бога» — научил их противопоставлять свою магию божественным чудесам пророка. Однако сила дьявола ограничена: египетские волшебники могут лишь призвать жаб, но сделать так, чтобы они исчезли, уже не способны. Таким образом в Библии проводится разграничение между чудом и черномагической операцией. Впрочем, сторонний наблюдатель при дворе фараона наверняка сказал бы, что Моисей — всего лишь более опытный чародей.
Безусловно магическую операцию совершает патриарх Иаков. Иаков договаривается со своим тестем Лаваном о том, что Лавану будет принадлежать весь скот без пятен, а сам Иаков заберет себе всех пятнистых овец. «И взял Иаков свежих прутьев тополевых, миндальных и яворовых, и вырезал на них белые полосы, сняв кору до белизны, которая на прутьях; и положил прутья с нарезкою пред скотом в водопойных корытах, куда скот приходил пить». Затем животные совокуплялись, «и зачинал скот перед прутьями, и рождался скот пестрый, и с крапинами, и с пятнами». Иаков действовал в согласии с классическим принципом магии, гласящим, что подобное притягивает подобное: благодаря пятнистым прутьям появлялись пятна и на шкуре новорожденных ягнят. Своему дальнейшему богатству Иаков обязан вовсе не божественному вмешательству: пятна на шкуре овец возникали отнюдь не чудесным образом, а за счет того, что патриарх был сведущ в магии.
Из библейского повествования мы узнаем, что Иосиф практиковал гадание по воде — гидромантию. Когда братья Иосифа во второй раз покидали Египет с зерном, Иосиф велел своим слугам спрятать в мешке Вениамина серебряную чашу. Чаша эта, как выясняется, служила не только для питья: «…не та ли это [чаша], из которой пьет господин мой? и он гадает на ней…». Гидромантия, очевидно, была весьма распространенным видом гадания во времена Иосифа. Он говорит о ней как о чем-то общеизвестном, причем понятном не только египтянам, но и евреям: «…разве вы не знали, что такой человек, как я, конечно угадает?».
Моисей, чтобы избавить свой народ в пустыне от нашествия змей, устанавливает над станом израильтян «медного змия». Это изваяние послужило им талисманом. Подобные изображения использовались для защиты от злых сил с незапамятных времен. Подобное не только притягивает, но и усмиряет подобное. Григорий Турский (538 — 594) повествует о том, как парижане, копая ямы для моста, нашли странные медали, назначение которых осталось им непонятным. На одной из этих магических монет была изображена крыса, на другой — змея, а на третьей — огонь. Затем эти талисманы, — пишет Григорий, — так или иначе пропали, и с тех пор Париж познал нашествия крыс, ядовитых змей и пожары — три несчастья, от которых прежде был избавлен. Жак Гаффарель (1601 — 1681), маг и библиотекарь кардинала Ришелье, сообщает, что во время захвата Константинополя султаном Мухаммедом II была случайно отбита челюсть у бронзовой змеи. Так как это изваяние было талисманом, с тех пор в городе стали бурно плодиться змеи. Гаффарель упоминает и моисеева медного змия, однако не считает его магическим талисманом на том основании, что при виде меди змея якобы становится еще более ядовитой и злой. С точки зрения Гаффареля, Моисей взял для изваяния этот металл именно для того, чтобы народ Израиля понял: он имеет дело не с талисманом, а с проводником божественной силы, никак не связанной с магическими приемами. Но, разумеется, эти аргументы не выдерживают критики.
В Книге Чисел мы находим описание обряда, который можно классифицировать как магический на том основании, что исполнитель данного ритуала не просто молит Бога вынести решение, а, в сущности, вынуждает Его сделать это. Ревнивый муж, заподозривший свою жену в неверности, должен привести ее к священнику. Священник произведет подготовительные церемонии. Далее в тексте Библии говорится: «…и поставит священник жену пред лице Господне и обнажит голову жены». Налив святую воду в глиняный сосуд, священник совершает еще несколько ритуальных действий, после чего приказывает жене выпить эту воду. «…и когда напоит ее водою, тогда, если она нечиста и сделала преступление против мужа своего, горькая вода, наводящая проклятие, войдет в нее, ко вреду ея, и опухнет чрево ея и опадет лоно ея, и будет эта жена проклятою в народе своем; если же жена не осквернилась и была чиста, то останется невредимою и будет оплодотворяема семенем».
Еще один обычай, входивший в древнееврейский культ, сформировался на основе поверья о том, что злого духа можно изгнать из человека в тело животного. В Новом Завете повествуется о том, как Иисус исцелил бесноватого, который «всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал […] и бился о камни». Иисус заставляет нечистых духов перейти из этого человека в стадо свиней. Этот ритуал основан на чрезвычайно древней традиции. Суккот, празднику кущей, предшествовал йом-киппур, день очищения, когда полагалось совершить очистительный обряд. Первосвященник брал двух козлов и по жребию определял, какой из них будет посвящен Яхве, а какой — Азазелю. Козла, посвященного Господу, приносили в жертву обычным способом, а козла Азазеля отсылали в пустыню, куда он уносил с собою и все грехи Израиля. Суффикс «el» («господь») заставляет предположить, что в древнейшую эпоху Азазель был божеством, возможно — местным богом семитских племен. Утратив функции бога, Азазель был «изгнан» в пустыню как нечистый дух. Он превратился в объект презрения, и народ Израиля стал перекладывать на него все свои грехи.
Из всех форм магии наиболее прочные корни в народе Израиля имела традиция гаданий о будущем и о местонахождении потерянных предметов. Из Книги Бытия мы узнаем, что во владении сирийца Лавана, отца Рахили, находились терафим — домашние божки. Лаван всецело полагался на их советы. Тайно покидая отцовский дом с Иаковом, Рахиль взяла с собой этих идолов, доверять которым привыкла с детства. Она опасалась, что терафим подскажут Лавану, в каком направлении они бежали. И даже когда Лаван догнал беглецов без посторонней помощи, Рахиль решила не отдавать идолов отцу и спрятала их под одеждами. Терафим оказались единственной вещью из отцовского дома, от которой Рахиль не смогла отказаться. Пережитки таких наивных поверий долгое время сохранялись в древнееврейской народной магии. Мы не знаем, каким образом гадающий обращался к терафим за советами и каким образом получал ответ, однако такие божки, подобные римским ларам, хранились во многих домах Древнего Израиля. И тщетно пророк Захария утверждал, что «терафимы говорят пустое».
Вопрошание Бога дозволялось и приветствовалось законом. Его совершали в святилище. Прежде чем принять важное государственное решение, следовало узнать Господню волю посредством особого оракула, входившего в устройство ефода первосвященника. Наплечники ефода были украшены ониксами и витыми цепочками из золота. Поверх ефода надевали квадратный наперсник с урим и туммим — двенадцатью драгоценными камнями*, через которые Иегова давал военные советы, указывал на преступников и предсказывал будущее. Но если Бог гневался, Он нередко отказывал Своему народу в советах и помощи. И тогда цари в отчаянии обращались к гадателям, несмотря на то, что по закону те подлежали смертной казни: «… а пророка того или сновидца того должно предать смерти…».
