class="p1">— А помирать нам — срановато… — пробурчал я, тоже начиная налегать на выпивку. На душе было муторно, тяжко и противно. Ты что-то делаешь-делаешь. Рвешь жилы и жопу, иногда даже не свои. Рискуешь, выполняешь приказы, прёшь вперед, думая, что ты такой классный и не сдаешься. А тут на тебе, сюрприз. Почему? Потому что ты, Изотов, обычный тупой педестриан, а твоя начальница — обычная тупая военная.
— Не тупая я…
Воот. Но всё относительно. Почему? Потому что там — Система. Ей даже не надо быть умной. У нее просто ресурсов куда больше. И опыта. И понимания, что происходит и как оно должно происходить. А у вас одна Юлька нерабочая.
— Всё у неё рабочее, не надо тут. Она знаешь че мне рассказывала? Я…
Нам просто не повезло родиться простыми людьми. Этот мир не создан для нас, не думает о нас, не заточен под таких как мы. Только в сказках обладатели сверхсил процветают, уважаемы и популярны. Например, в американской, искусственной и, по сути, очень зловещей. Жизнь таких как Лайкерс была расписана поминутно, прямо как у нашей Ахмабезовой. Шоу, шоу, шоу и ничего кроме шоу. Генерация денег, моды, мировоззрений. Поддержка голоса свободы, равенства и демократии. У нас? Наоборот. Тихая мирная трудовая дойка. Там, где бывший Мишка Любимов, он же Лайкерс, торговал лицом, у нас торговали фотографиями измененного, возведенного и созданного.
По заветам, как говорится. От каждого по способностям, каждому по потребностям. А потребности эти, мы, товарищи, знаем.
— Ты… довольно гнусный… и нудный… и…
Мне бы полететь, приземлиться прямо на Красной Площади. Стукнуть хером о мостовую так, чтоб камни в воздух взлетели, а потом молвить речь горячую. Только это не даст ничего. Совсем ничего. Западные страны в отчаянии и готовы на многое ради стабилизации обстановки, Стакомск стал чемоданом без ручки, а из нас сделают козлов отпущения. Слабеньких или легко контролируемых — под диктат Неогенового ООН, сильных, типа нас с Окалиной, просто под нож как террористов. И всем плевать, что мы защитили город от подковерных игр Комитетов…
— Я… без боя… не сдамс…
Такие вот дела, товарищи. Без боя мы не сдадимся. О, Викусик. Ты чего меня трогаешь? Я ж говорю, не сдадимся. Ладно, тебе можно. Сдаюсь. О, ты и её подняла? Ну ты и сильная, офигеть. Я не знал. А куда мы едем? Спать? Мне не нужен сон, Викусь, мне нужны ответы! Я хочу знать, что мне делать, как мне жить. Где надо ударить, чтобы всё заработало, а? Что? Никуда бить не надо? Надо, Викусь, надо, ты не слушай эту… она пьяная. Я? Я тоже пьяный, видно же, ты чего. Но меня слушать на… эй, ну за что ты меня так бросила? А сама куда? Эй! Верните мне товарища майора! Это моя начальница, а не ваша…!
Интерлюдия
— Он напился в хлам с твоей мамой, — говорит Янлинь, встав возле любимого насеста девушки-призрака, — А потом сказал что-то Викусику, которая их разносила по комнатам. Та теперь рыдает. Никого видеть не хочет.
— Сказал? Вряд ли, — откликается призрак, удерживающая перед собой планшет с данными, — Я уверена на сто процентов, что девочка расстроилась из-за того, что он ей не сказал. Особенно пьяный. Он же её искал, понимаешь? Долго, упорно. А мы прятали. Так? Так. А она пряталась. Так? Так. Пока пряталась, надумала себе разного.
— Наверное, так и есть, — соглашается Янлинь, наблюдая, как блондинка быстро читает доклады, возникающие на дисплее. Витя у них… необычный как личность. Он даже то, что на душе, не рассказывает, а заявляет. Спокойно. И ему веришь, потому что не верить — глупо. Он постоянно по краю ходит. Вот, снова оттуда пришёл.
Снова чудом. Янлинь не знает, что там конкретно было, но она уже видела репортажи из Благовещенска. Пять улиц с домами разорваны в клочья. Везде развалины, пожары. Как конец света. Всего за несколько минут. Теперь, в редкие минуты отдыха, Янлинь размышляет, чем можно дотянуться до человекоподобного существа на орбите. Что-то самонаводящееся? С самолета? Нет, не получится. Нет технологий. Нужен неосапиант. Но таких просто не существует, она бы знала. Есть те, кто могут выжить в космосе, есть те, кто могут до него долететь, есть те, кто могут сгенерировать удар достаточной мощности, чтобы испепелить «чистую». Но чтобы в одном человеке? Нет. Вообще.
— Что с вашим модулем, Янлинь? — отрывает китаянку от размышлений призрак, — На сколько процентов готов ваш «Великий Учитель»?
— Их «Великий Учитель», — не задумываясь, парирует Цао-младшая, — Я, вообще-то…
— Знаю, шучу, — слабо улыбается оторвавшаяся от планшета белокурая девушка, — И…
— Вероника вчера последние тесты закончила, — вздохнув, отвечает она призраку, — Модуль собран и готов к работе… к обучению. Со считкой мимики проблемы, но это уже, как говорит Витя, «микроменеджмент». «Великий Учитель» даже на старте на несколько порядков поднимет средний уровень обучения в КНР. По выборке, конечно.
— Замечательно. Тогда начинайте его интеграцию в Систему Йуженя, немедленно, — голос Юли становится строгим, отрешенным и деловым, — Я сейчас закончу и иду к тебе, Веронику и Салиновского тоже подтягивай.
— Почему? — Янлинь недовольна. Она не хочет быть начальницей.
— Потому… — Юля слетает со своего канделябра, — Что я хочу, чтобы мы отправились в Дремучий все вместе. Мама не против. Никто не против. Им нужен максимум научного потенциала.
— Но мы… — молодая китаянка не то, чтобы против, она пытается указать, что никто из них и близко никогда не валялся к исследованиям Валиаччи, разве что Молоко, но Юля отмахивается. На месте разберемся.
Действительно. Кто откажется посетить Дремучий?
Янлинь идёт в свой отдел, начиная отдавать указания. Вскоре приходят Кладышева и Салиновский, китайские коллеги глушат крепкий чай и энергетики лошадиными дозами, все готовятся к авралу. «Великий Учитель» — это Система в Системе, но Витя бы не согласился. Называет его «виртуальной Системой» или «подсистемой». Янлинь не нравится, она хочет, чтобы все знали, что она тоже работала с Системой. Интеграция — процесс долгий и болезненный, самое настоящее знакомство, только знакомить приходится двух роботов, у которых разные приоритеты и интересы.
Это сложно. С другой стороны, дополнительные руки — как раз то, что надо, чтобы отвечать на вопросы Систем, пока опытные люди работают с программной оболочкой, быстро принимая устные раппорты добровольных помощников. Цао-младшая работает привычно быстро и аккуратно, в глубине души желая «домой». Залезть к пьяному сопящему Виктору под бок. Обнимать. Спать.
Простые радости.
Ей немного жалко большую девочку. Чуть-чуть. Добрая, хорошая, идеальная жена. Не для него, не для них. Никуда не влезет, будет стареть, всю жизнь комплексовать. Если дети получатся нормальных размеров, а статистика неогенов утверждает, что размеры и прочие физиологические признаки родителя не наследуются, то большой девочке будет лучше совсем не контактировать с людьми нормального размера на глазах у детей. Провести четкую грань для ребенка, разделяющую мир с большой мамой и мир с теми, кто другого размера. Но человеку сложно понять, человеку хочется воплощения своих чувств.
Не на то смотрела маленькая-большая глупая женщина. Они, все трое, постоянно заняты. У каждого своя интересная жизнь, исследования, зона ответственности. А вот зона отдыха одна, одна семья. Поэтому им четверым и хорошо вместе — маленький кусочек рая посреди миллионов дел. А эта большая девочка… она из тех, кто делает семью своей жизнью. Если бы Витя согласился, то Викусика бы быстро стало для него слишком… много. Для них тоже.
— Так, я закончила! — объявляет Вероника, задирая руки кверху, чем и привлекая внимание всей команды разработчиков, — Вы как хотите, а я в душ и к Вите! Пусть дышит на меня, алкоголик хренов! Буду нюхать эту вонь! Завидуйте!
Салиновский морщится, вновь сгибаясь над щелкающей клавиатурой, а вот Янлинь завидует уходящей подруге. Ей, начальнице проекта, сидеть до самого конца. Даже когда она закончит перепроверять ответы-вопросы знакомящихся машин, ей еще готовить доклады и отчеты, приняв их сначала у всех подчиненных. Все это будет проверено и перепроверено, разобрано и перебрано, ее соотечественники ни грамма не доверяют ни Симулянту, ни его команде. Даже имея подробный код, демонстрирующий, как Система начала обучение, показывающий, как она развивается, как накапливает данные, демонстрирующий буквально ее «мысли», они все равно подозревают их команду… да во всем.
Правильно делают.
…но бесполезно.
