начал перхать как самый обычный человек. Тут еще Кладышева, подскочив, устроила мне оральный фистинг, но догадалась тыкнуть в проклятую ягоду так, что та, всё-таки, провалилась в желудок. Откашлявшись, я дикими глазами посмотрел на Юльку, хрипя потревоженным горлом не вопрос, а кусок вопроса:
—…и Нелла Аркхадьевна⁈
— Конечно, — как-то злорадно выдала девушка-призрак, добивая меня, — Давно и… регулярно.
Ъуъ!!!
К счастью, терзаться вопросами мне потом не давали почти половину ночи, даже сумев убедить, что всё происходящее есть ласка, забота, любовь, страсть и похоть, а вовсе не очередной рекордный надой во благо расы неосапиантов. Так что с утра я смотрел в голубые глаза собственного шефа без особой рефлексии. Просто невыспавшимся.
— Изотов, тебе нужно слетать в Благовещенск, — осчастливила меня товарищ майор, являющаяся сейчас буквально хозяйкой Стакомска, — Там замечено крайне подозрительное шевеление на одной турбазе, подозреваем, что именно там Валиаччи устроил новую лежку.
Благовещенск. Наполовину наш, наполовину китайский Хэйхэ, Стакомск номер два. Очень мутный город, в котором столкнулись рогами Восток, Запад и черте что еще. Туристы, желающие познать китайскую экзотику, прут туда только так. Как раз находится сравнительно недалеко от Стакомска, что тоже фактор, который следует учесть — Валиаччи интересуется Дремучим. Ему нужна именно эта Зона. Вредный итальянец, играючи уклоняющийся от почти всемирной облавы, не из тех людей, которые откажутся от своих планов. Да, у него вроде есть телепортатор, но у нас тут убеждены, что доброму итальянцу очень нужно быть как можно ближе к Дремучему. Его исследования связаны именно с Зоной.
— Быстро смотаешься туда, вернешься, к этому времени экспедиция будет полностью готова, — продолжает делиться планами Окалина, — С собой возьмешь Довлатову, девка засиделась и мается дурью. Отпустить я её не могу, в «когти» она не вписывается, так что пока отдаю тебе вольным агентом. Она не против, даже «за». Руками и ногами.
— Мои цели? — уточняю я.
— В случае, если подозрения оправдываются — Данко забрать, остальных ликвидировать на месте, обесточить оборудование, чтобы не потерять данные. Колунов приоритет номер один, два и три по важности сопоставимы. Думаю, справитесь. Не маленькие.
Уважаемой публике интересно? Уточняю. Мы живем в новом прекрасном мире, в котором нет ходячих мертвецов-ограничителей. Любой неоген теперь может гулять по Дремучему, как по сортиру у себя в хате. Поэтому приблизительно одна пятая всех военных сил СССР сейчас рассредоточена вокруг Зоны, напряду с самыми боевыми неогенами. Никто не суется в «терра инкогнита», мы будем первыми. Причина проста — я васезаменитель. Очень особый такой неосапиантище, который, по уверенности того же Валиаччи, должен мочь как-то контактировать с чем-то в самой Зоне. С чем-то важным. Центральным. Тем, что по мнению многих высоколобых, и изменяет молекулярно-энергетическую структуру деревьев, заставляя их разлетаться на параллепипеды-артефакты. Поэтому мы намыливаемся туда.
Конечно, есть еще фактор висящей над нами в космосе Машундры, которая может жахнуть (и жахает иногда), но тут Окалина ничего толком не говорит. Мол, мы с этим работаем.
Ладно, Благовещенск так Благовещенск.
Глава 3
Трепанги в меду
Движок «зиловский» урчит и порыкивает, солнышко греет кости, лепота же? Почти. Зверский запах отработанной горючки терзает нос своими удушливыми миазмами, а водитель «зилка» даже не подозревает, что везет в кузове пару умных, приятных и очень способных молодых людей, поэтому на каждой колдобине я нехило так подлетаю, бухаясь затем назад, на закрытый брезентом песок. Хитрая Ленка, пару раз так громыхнув костями, теперь лишь банально делает вид, что она типа лежит со мной в кузове, а на самом деле эта наглая особа летит с той же скоростью, с которой едет машина, ориентируясь на меня и каждый раз, как я подлетаю на очередной колдобине, корректируя полёт.
— Ну а чего? Ты ж не захотел мягким облачком стать… — на моё бурчание загорающей Довлатовой было пофиг.
— Как ты себе представляешь грузовик с облаком сверху, а? — хрюкнул я от очередного приземления.
— Как будто это мои проблемы… — фыркает обросшая коротким ёжиком волос на голове девушка, — Каждый устраивается как может!
Едем какое-то время молча. Почему так? Да потому что там, в сотне-полутора километров над нами — висит Машундра. А у этой дурынды какой-то дикий энергетический удар, который может МБР-ки разваливать прямо в шахте. Мне видео показывали, где она зачем-то по хорошему такому КПП вжухнула. Вспышка фиолетово-розовая, пыль, дым, семь трупов разорванных. Был КПП и… раз, коробка бетонная. Гроб. Жуткая точность и вполне достаточная сила. Не для того, конечно, чтобы все за головы хватались и кругами бегали, но неосапианту хватит, даже такому, как я, наверное.
Так вот, мы не знаем, каким образом Машка цель находит и видит, поэтому пробираемся к Благовещенску тайно, стараясь не попадаться никому на глаза. Сделать это человеку-туману и человеку-невидимке — совсем несложно. Так что вот, едем и едем. Почти хорошо, хоть дорога и говно. Всё равно я уже столько раз шарахнулся на брезент, что там в песке уютная такая впадина, куда падать одно удовольствие.
— У тебя с самого Стакомска рожа такая, как будто ты говна наелся, Витька, — наконец, подает признак жизни Довлатова, — Че тебя так перекосо*било? Что мелкая залетчица на алименты подаст? Забей болт, не подаст! Гарантирую!
— Да иди ты в пень, обжора вороватая, — протянул я, — Не в этом дело. Просто представляю, как вы, то есть девки, пихаете себе…
— А вот тут, Виктор Анатольевич, вы идёте на х*й! — внезапно и очень зло выдала Ленка, от чего я даже к ней развернулся, — Идешь ты туда, козёл, вместе со своими сраными понятиями, понял! Кобелиными! Что твоя, что любого другого мужика жижа эта — всего лишь белок с информацией! Всего лишь! И если твоя жижа девке не подходит, то что ей, всю жизнь без ребенка быть⁈ Ты понимаешь, дурака кусок, что раньше бабы каждую неделю к медичкам бегали и аж коктейлями спринцевались? Незаконными⁈ Сами сестрички их мешали, мол, так шанс выше! Ничего ты не понимаешь! Ты, Витя, не баба, ты просто козёл! Живешь в своем козлинском мире, ну и живи! А попробуешь еще раз нос сунуть туда, куда тебя от любви и доверия пустили, так я всем расскажу, что тебя волнует и как!
Смотрю на неё. Ленка зла как тридцать три козла. Тут и спрашивать ничего не нужно, все ясно-понятно. Похоже, тоже из этих. Давно и надежно. Более чем понятно. Если твоя жизнь ежедневно катится под откос, если приходится притворяться кем-то другим, придурковатой шлюхой, к примеру, во имя исполнения «чрезвычайно важных» заданий, то поневоле будешь хотя бы подсознательно, но искать отдушину. Хотя бы в виде шприца с живыми сперматозоидами. Цель. Свет в конце туннеля.
Здравствуй, новый Витя, производитель жидкого наркотика. Причем, что хуже всего — именно того, который ты ненавидишь всем сердцем. Надежды.
— Вы, бабы полоумные, меня даже не спрашивали, — говорю я, — Всё сами решили. Удобно решили, для себя. А теперь ты тут орёшь как потерпевшая, причем на человека, который сам не подозревал, что он дойный козёл. И другие — тоже. Мол, это сугубо ваше, женское, дело, а ты, Витя, коли не баба, так не суй в него свою носяру, да? А знаешь, я бы даже и не совал. Понимаю, что у вас проблема. Огромная проблема. Что решаете её как можете, любыми средствами. Но твоя рыжая подруга-стерлядь нафаршировала именно моей спермой мою подругу, слышишь, сучка лысая? Вы настолько ох*ели со своим конвейером, что потеряли берега. Всё ради результата, всем ради результата. И вот это я принять не могу. Это уже совсем не по-людски.
— А мы и не люди, Витюша, — неожиданно слегка успокаивается взбешенная Довлатова, — И c этой меркой к нам не лезь. Всё! Будет у Викуси ребенок, будет он, может, похож на тебя, но это уже не твоё дело, понял⁈
— Почему это не моё? — удивляюсь я, — Когда это я от него отказался, а, Ленусик-непоймусик? Потому что вы так решили, а? Так ты знаешь, как я отношусь к таким вот чужим решениям. И на что способен.
— Ты… — в глазах бывшего агента Кремля мелькает
