– Да сынок! – подошла ко мне мама и посмотрела в глаза – Это точно не мог написать, мой 17-ти летний мальчик!
А через два дня, в субботу, ко мне пришли гости!
Я встретил их у подъезда и мы поднялись к нам в квартиру. Мы живём в пятиэтажке, лифта у нас соответственно нет, здесь это нормально. Лично для меня, вообще замечательно, а то у меня каждый раз душа замирает, когда я еду в лифте. Думаю понятно почему?
Познакомил маму с гостями, попили чаю, фотки посмотрели, поболтали о том, о сём. Порассказывали анекдоты и наконец мы выдохлись.
– Никогда столько не смеялась! Живот уже болит и скулы сводит! Хватит нас смешить! Ты говорил, что у тебя две сестрёнки? Где же они? – посмотрела на меня Маша.
– Мам, а где Алёнки? – крикнул я в сторону дверей.
– В школе! У них с утра уроки, а потом танцевальный кружок! Скоро они должны подойти! – мама зашла в комнату – И не зачем так кричать! – спародировала она кролика из мультика про Винни Пуха.
– Извини мам! Больше не буду! – улыбнулся я – Честна-честна!
– Лисёнок, а спой нам что-нибудь? – вдруг попросила она.
– Я…, э… Ну я не готовился, не распевался… – смутился я и даже покраснел.
Стыдоба то какая, прям, как подросток! Тьфу ты! Я же и есть подросток! Вот блин, а что спеть то? Я бешено принялся вспоминать подходящую песню. И почему я не сочинял нежных, лирических композиций?
– Пойдём к девочкам в комнату, пианино там! – развернулась мама и пошла на выход.
Вот блин подстава! Хорошо, что я немного потренировался, а то Андрюха на пианино никогда не играл. Так хоть пальцы вспомнили немного. В комнате сестёр стояла: двухъярусная, деревянная кровать у окна слева, перед ним комод с зеркалом, справа большой письменный стол, над ним этажерки-полки для книг, двухстворчатый шифоньер и фортепиано разместилось справа, между стеной и входной дверью.
Я сел, поднял крышку и, решив пока размять пальцы завис. А чего играть то? Повернулся и спросил:
– Про что петь?
– Про любовь конечно! – ответила Маша, удивившись моей глупости.
– Про любовь значит? – задумался я и, тут мне как-то вспомнилась песня "Звёздочка ты моя ясная"!
А ведь здесь её не поют, а по идее пора! Уже полгода, как пора! Сбацать её? А почему нет?
Я встал и сходил за гитарой в свою комнату. Сел на стульчик от фортепиано, подстроил и запел:
– Песни на земле разные, а моя одна на века! Звёздочка моя ясная, Как ты от меня далека![2]
Я пел и вспоминал свою первую любовь Таню. Эта песня у меня ассоциировалась только с ней. Нежная, хрупкая девочка из моего детдома. У неё были невероятно огромные, синие глазища и пышные ресницы. Когда она улыбалась, в ответ улыбались все вокруг, было невозможно удержаться от ответной улыбки. Почему её не взяли ни в одну семью, было загадкой для всего детдома. Теперь-то я понимаю, что эти возможные мамы просто её боялись, как будущую конкурентку, пусть и не осознанно.
Все детдомовцы сбегали в город, когда по своим делам, а когда и на танцы. Таня тоже убегала с подружками, однажды её зарезали в пьяной драке у клуба, как сказал убийца, чтобы она ни кому не досталась. Просто из-за ревности. И так бывает!
Как я тогда плакал! Мне казалось моя жизнь кончилась, потеряв всякий смысл. Потом я написал своё первое стихотворение, потом второе посвящённое Тане, а затем придумал музыку. Так и стал творить дальше. Возможно из-за неё, я и не женился, все в сравнении с ней проигрывали, а я хотел свой идеал – Таню!
– А ещё? – попросила всхлипывающая мама, когда я допел.
– Мамочка не плачь! – сорвался я к ней и прижал к себе – Не плачь пожалуйста! Я так тебя люблю! Ты самая лучшая женщина на свете! Не плачь мамочка! – я целовал лицо самого дорого мне в этом мире человека и отчётливо понимал, что убью любого, кто заставит мою мать плакать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Спасибо сынок! Всё хорошо! – прижалась мама головой к моей груди – Просто отца твоего вспомнила, он мне также всегда говорил, звёздочка ты моя ясная! Ты сейчас напомнил мне самые счастливые моменты моей жизни! Спасибо! А кому ты её написал?
– Тане! – машинально ответил я.
– Тане? – отпрянула она от меня – Колиной сестре? Но ведь её уже два года, как нет! И ты молчал? – обвиняюще посмотрела на меня мама.
– А что говорить? – пожал я плечами – Такая судьба!
– Судьба! – согласно кивнула мама, внимательно меня рассматривая.
– А что с ней случилось? – внезапно вмешалась Маша.
– Это произошло в Свердловске, два года назад! – начала мама рассказ.
Какое-то время спустя.
– Так вот откуда у тебя эти шрамы на теле? – сообразил Лёха – Не слабо вас порезали!
– Не слабо! – согласно кивнул я.
– А что было дальше? – спросила Маша.
– Дальше? – задумался я.
– А дальше была городская больница, несколько операций, затем наш военный госпиталь, реабилитация, восстановление функций организма, они учились заново ходить, бегать, прыгать. Много чего было! Затем зубрёжка, ведь оставаться на второй год в том же классе они отказались! – вместо меня закончила мама.
– Да! – согласился я – А ещё двое похорон, на которых меня не было! Моего отца и моей девушки! Ну, то есть это я её считаю своей девушкой! – смутился я.
Вы скажете зачем я приплёл сюда Таню? А как ещё дать понять девушкам, что я не жажду серьёзных отношений? Ведь вокруг СССР и крутить любовь с кем попало и без обязательств мне никто не даст! Яркий пример Петруха, его мало того, что увольняют с завода, так ещё и выгнали из комсомола! А это полная жопа для карьеры! Характеристика у него теперь не фонтан и на хорошую работу устроиться будет очень сложно! Кроме этого он ещё и Маше всё до копейки вернул, все её соседки по комнате подтвердили, что она копила деньги и отдала их Петру. Того чуть-чуть не порвали работяги на товарищеском суде, здесь ещё осталась вера в людей, правда и справедливость!
– А что случилось с твоим папой? – вновь огорошила вопросом Маша.
– Он был офицером Советской армии, командиром мотострелковой роты. Проходили учения, неожиданно приехало с проверкой большое начальство. Всех накрутили и у солдата – новобранца от волнения, боевая граната улетела не туда, куда было надо. Отец был ближе всех и, не задумываясь, лёг на гранату. Он сам погиб, но ценой своей жизни, спас других солдат и офицеров! – ровным голосом ответил я, поглаживая по волосам всхлипывающую маму.
– Простите! – повинилась Маша.
– Не за что Маша! – посмотрел я на неё – Я горжусь отцом и его поступком! Хотя всем нам теперь его очень не хватает! Давайте я вам ещё спою! – я посадил маму и пошёл к фортепиано.
Просили про любовь? Получите! Я решил спеть "Буду я любить тебя всегда!", правда мне совсем не нравился вариант Доминика Джокера, поэтому я спел ближе к варианту исполнения группы "Сливки", но мужским голосом.
– Снова жду прихода твоего, а часы как будто не идут? Дольше нет на свете ничего, этих затянувшихся минут! Буду я любить тебя всегда, Жизнь свою с тобою разделю, На земле никто и никогда, не любил, как я тебя люблю![3]
Когда допел, посмотрел на всех и понял, нужно сбить настроение.
– Пою следующую, весёлую! – улыбнулся я – Песня называется "Счастье ты моё голубоглазое!" и посвящается моим друзьям, Алексею и Марии! Надеюсь, что в будущем Шиховой! Как ты мама заметила, они оба голубоглазые! Это вам подарок от меня ребята!
