дверей. И мое “нет” его забавляет и только.
Я переступаю верхнюю ступеньку и оказываюсь на втором этаже. Потом смотрю на наручные часы, хотя и так знаю, что уже поздно. Мы с Ксенией задержались. Я тяну последние секунды, перебирая пальцами ремешок часов, а потом… сдаюсь. Резко разворачиваюсь в другую сторону. Иду не в свою спальню, а в ту, в которой смогла спокойно уснуть прошлой ночью. Я иду к Смирнову.
“Если хочешь, последнюю ночь в этом доме можешь опять провести в комнате охранника”.
В памяти всплывает насмешка Никольского.
И пусть.
Да, я хочу оказаться в его комнате.
Я подхожу к двери и подношу ладонь к ручке. Боюсь, что она заперта, ведь у меня нет ключа, а Смирнов может быть на дежурстве.
— Пожалуйста, — шепчу молитву из одного слова и нажимаю на ручку.
Дверь поддается, она оказывается не закрыта на замок. Я быстро вхожу внутрь и прижимаюсь спиной к двери, которую тут же прикрываю за собой. В комнате совсем черно, не включена ни одна лампочка, а шторы плотно захлопнуты. Я пару мгновений прислушиваюсь к тишине и иду к кровати. Темнота не мешает мне ориентироваться, я успела запомнить обстановку в комнате.
— Главное, не трогать его сумку, — мысленно напоминаю себе. — Тогда он не будет злиться.
Я нахожу рукой одеяло и подныриваю под него. Умыться, переодеться — это, конечно, отлично, но мне хочется побыстрее заснуть. Днем вокруг полно людей и дел, поэтому я не так переживаю из-за Никольского, но ночью… Ночь мне хочется перемотать в ускоренном режиме.
— Что опять стряслось? — хриплый голос Смирнова разрезает темноту.
Глава 6
От неожиданности я вжимаюсь в подушку до скрипа. Потом поворачиваю голову ко второй половине кровати. Звук его голоса пришел оттуда. И это, черт возьми, логично! Почему я не подумала, что он может спать в своей кровати?! Я пытаюсь разглядеть хоть что-то перед собой, но глаза отказываются привыкать к темноте. В комнате все-таки нет ни одного намека на освещение. Зато доносятся шорохи. Смирнов придвигается, задевая мою подушку.
— Люба? — переспрашивает он, и я понимаю, что он приподнялся на локте и говорит сверху.
— Я не подумала, что ты будешь здесь.
— Где же мне быть?
— На посту, — произношу первое, что приходит на ум. — Да, глупо, теперь я понимаю… Тебе тоже нужен отдых, а это твоя спальня.
— А что с твоей спальней?
Он говорит тихо и вкрадчиво, словно боится спугнуть меня. И это действительно помогает. Я выдыхаю, чувствуя, что он не собирается ругаться со мной, хотя и слышу в его голосе уставшие ноты. У него определенно был тяжелый день. Да и та история с друзьями Никольского неизвестно, чем закончилась.
— Мне здесь спокойнее, — признаюсь и тоже разворачиваюсь, решаясь приблизиться к нему. — Рядом с тобой…
Срывается с губ.
Раньше, чем я успеваю осмыслить, что вообще говорю.
Получается признание, которое я не планировала.
Я смотрю в темноту перед собой и угадываю только его дыхание. И то, может быть, мне чудится. Я хочу слышать хоть что-то. Особенно после того, что сказала сама.
— Я видела, как ты сегодня разобрался с теми парнями, — я продолжаю, не в силах больше оставаться в тишине. — С приятелями Никольского на красной машине. Я как раз была в большой гостиной, а там окна выходят на подъездную дорожку. Там очень высокие окна, не в пол, но под самый потолок. А потолки метра три. Или даже больше. Я никогда не видела таких больших комнат, даже неуютно… Все равно, что стоять посреди стадиона.
Я заставляю себя замолчать. Понимаю, что моя речь затянулась, а вот он до сих не добавил ни слова. Я как будто разговариваю сама с собой. Причём нервным голосом.
— Алексей? — зову его, выжимая из своего характера последние капли смелости.
И протягиваю ладонь вперёд. Осторожно и готовясь одернуть ее в любой момент. Мои пальцы набредают на его плечо. Я чувствую его горячее мускулистое тело и совершенно теряюсь. Забываю, что хотела.
— Да, — коротко отвечает он и по его тону невозможно ничего разобрать.
О чем он сейчас думает?
Что решил на мой счет?
А я, конечно, молодец. Пришла, улеглась в его постель и еще руки тяну. И я ведь до сих пор дотрагиваюсь до него. Держусь пальцами за его плечо, словно боюсь потерять равновесие, если отпущу.
— Тебе это не по плечу, Люба, — неожиданно произносит Смирнов. — Откажись, пока не поздно.
Я хлопаю ресницами, не понимая, о чем он.
— Верни им деньги и поезжай домой.
— Деньги? — я сначала удивляюсь, а потом выдыхаю с разочарованием.
Опять эти деньги!
— Ты такой странный, Смирнов, — кидаю раздраженно. — Тебя ведь сюда не деньгами приманили. Почему думаешь, что со мной другая ситуация?
Секунда и я сама придумываю ответ.
— Потому что я девушка? Видел много меркантильных дамочек?
Смирнов перехватывает мои пальцы на своем плече. Жестко накрывает, а потом притягивает меня к себе. Я не успеваю опомниться, как его широкая ладонь обжигает поясницу и надавливает так, что я через мгновение оказываюсь на его половине кровати.
— Всяких видел, — говорит он мне в лицо. — Что тебе пообещали? Или угрожали?
— Это допрос?
Меня злит его отстраненный тон.
А еще то, что я лежу под ним!
— Люба, мое терпение небезгранично.
— А то что? Накажешь? Отправишь к Никольскому? А давай! — я завожусь, потому что он сковал меня и не думает отпускать. — Он как раз говорил, что ты притащишь меня к нему, если он прикажет! Давай сейчас! Чего тянуть? Я устала бояться.
Я выставляю локти, пытаясь отпихнуть Смирнова. А я еще подумала, что он нормальный! Он дал мне пиджак, позволил провести ночь в своей комнате, и мое глупое сердечко растаяло. Я решила, что он может защитить. А он такой же, как Никольский! Вцепился и давит силой!
— Пойдем в душ, — неожиданно произносит Смирнов. — Тебе нужно успокоиться.
Он отпускает меня и я тут же поднимаюсь по спинке кровати наверх. Выбираюсь из-под его массивного обнаженного тела.
— Не нужен мне душ, — решительно мотаю головой, чтобы он побыстрее
