что моя женская натура успела назначить его на роль защитника. Нашла сильного мужчину, за спиной которого хочет спрятаться.
Треск рации отвлекает Смирнова. Он отрывает от меня взгляд и поворачивается к тумбочке. Проходит всего пару мгновений, за которые он отвечает на вызов и поднимается с кровати, собирая с пола одежду, и я остаюсь в спальне одна.
Глава 7
На следующий день я просыпаюсь без будильника. Зато с лицом Ксении перед самым носом. Она зависает надо мной и дожидается того момента, когда я открываю глаза.
— Ох, — выдыхаю от удивления. — Я проспала, да?
— Немного, — кивает она. — И я бы сказала “доброе утро”, но этот день настал.
Она протягивает мне коробочку, в которой я узнаю упаковку с линзами.
— Это утро точно не доброе, — соглашаюсь, спуская стопы на пол. — Нам скоро выезжать?
— Машина уже подана, — помощница кладет упаковку на кровать рядом со мной, а на тумбочку ставит картонный стаканчик, который источает пробуждающий аромат крепкого кофе. — Я повесила костюм на крючок в ванной, а багаж уже забрала охрана.
Ксения красноречиво запинается на слове “охрана”, после чего обводит коротким взглядом кровать Алексея Смирнова, на которой она и нашла меня.
— Он просто отзывчивый, — бросаю поспешно, словно мне тринадцать и меня вот-вот уличат во влюбленности в одноклассника.
— И сексуальный, — Ксения легонько улыбается.
Я угрожающе щурюсь, чтобы пресечь эти разговорчики, а потом поднимаюсь на ноги и направляюсь в ванную комнату. Чехол со светло-голубым костюмом сразу бросается в глаза. Также Ксения разложила на столешнице туалетные принадлежности и косметичку на молнии.
Я умываюсь, недолго медитирую, но все же берусь за линзы. В инструкцию не заглядываю, потому что знаю ее наизусть — я несколько раз пыталась приучить себя к линзам и отказаться от очков, но тщетно. Каждый раз возникало чувство, что мне под веки разгрузили целый грузовик с песком. А после аварии и стресса зрение еще сильнее испортилось, так что я начала настраивать себя, что операция неизбежна. Хотя я панически ее боюсь. На любой другой части тела — пожалуйста, но глаза…
— Ты сможешь, — подбадриваю себя, цепляя линзу кончиком пальца.
Я оттягиваю нижнее веко, надеваю линзу и закрываю глаза. Жду пару секунд, попутно прислушиваясь к ощущениям. Потом повторяю процедуру со второй линзой и шумно выдыхаю. Когда открываю глаза, понимаю, что линзы подобраны превосходно. Я вижу, как человек с идеальным зрением, и дискомфорта почти нет. Я решаю хорошенько изучить упаковку, но на ней нет ни слова на русском. Вообще не помню, чтобы видела эту фирму в продаже.
— Должно же быть приятное исключение, — рассуждаю, думая о том, что в доме Никольских случилось хоть что-то хорошее.
Я возвращаюсь к Ксении уже в брючном костюме и с тонким слоем bb-крема, который нанесла на лицо и шею.
— Отлично, мы укладываемся в расписание, — она облегченно выдыхает, довольная, что я не стала задерживаться за дверью. — Тебе очень идет.
Я улыбаюсь, замечая, что она все-таки обращается ко мне на “ты”. Мне так легче.
— С кем я поеду? — спрашиваю. — С Игорем?
А вот от этого мне тяжело. От одной мысли, что мне предстоит длительная поездка с “братиком”, становится дурно.
— Да, — Ксения кивает. — Мы сейчас отправляемся в аэропорт бизнес-авиации, потом часовой перелет и заселение в отель. Вечером уже первая встреча…
Помощницу прерывает длинный звук клаксона, который доносится снизу. Через секунду он повторяется и становится явным сигналом того, что нас поторапливают.
— Я думаю, это Игорь, — выдыхает Ксения. — Он со вчерашнего дня не в духе.
— А он бывает в духе?
— Я постараюсь посадить вас в разные машины.
Доброму намерению Ксюши не суждено сбыться. Когда мы выходим из дома, раздается пятый протяжный гудок клаксона, который облетает всю округу. Я замечаю Игоря Никольского у водительской дверцы. Парень небрежно бросил правую ладонь на крышу представительского седана, а левой терзает руль. На нем шикарный строгий костюм из зеленой ткани глубоко оттенка и черная рубашка. Каждая деталь и выточка идеально подогнаны к спортивной фигуре, а на его длинных пальцах угадываются три золотых кольца. Тем же драгоценным цветом отливает оправа солнцезащитных очков.
— Ну, наконец-то, — выдыхает Игорь и оглядывает меня с ног до головы. — Что-нибудь слышала о пунктуальности?
Он лениво тянется и подставляет лицо под утреннее солнце, как избалованный котяра. После раскрывает пассажирскую дверцу и бросает на сиденье свои очки. Я теперь вижу его глаза, в который пляшут дьяволята. Он щурится и даже не думает разорвать зрительный контакт.
— Летала на частном самолете? — спрашивает он, когда я подхожу к машине.
— Ты знаешь ответ.
Я смотрю на него поверх крыши седана и чувствую, как рядом растерянно мнется Ксения, которая не знает, что делать. На дорожке стоит только одна машина.
Игорь тоже обращает внимание на Ксюшу и отсылает ее довольно хамским жестом.
— Тебе понравится, — добавляет Никольский. — И эта тачка тоже понравится. Я специально приказал подогнать самую дорогую. Можешь даже пару фоточек сделать. Подружкам потом похвастаешься, себе на память оставишь.
Он усмехается.
— Ты же понимаешь, что это все временно? Сказка рано или поздно закончится, — он кивком головы показывает, что мне пора садиться в салон.
— Я как раз жду, когда она закончится.
Я смотрю по сторонам и вдруг признаюсь себе, что ищу Смирнова. Но его нет рядом. Зато есть водитель и другой охранник, который решает, что я жду, когда передо мной распахнут дверцу со всем джентельменским рвением. Он открывает мне дверь, а я решаю, что тянуть все равно бесполезно. Я сажусь на заднее сиденье и вижу, как через секунду соседнее место занимает Никольский. Аромат его парфюмерной воды с активными и даже сладковато-восточными нотами тут же липнет в моей коже. Я почему-то так ярко чувствую его, что машинально отодвигаюсь.
Надеюсь, дорога до аэропорта не займет много времени. Он же только начал забавляться.
Машина выезжает с территории. Образуется целый кортеж, потому что с другой дорожки выруливают еще три внедорожника. Я оглядываю их, пытаясь прикинуть, в каком из них находится Ксения. И есть ли здесь Алексей? Или его куда-то вызвали вчера вечером?
—
