Она ожидала, что генерал и леди Кричли сядут за отдельный столик, но им оказали особую честь и посадили на почетное место за капитанским столом, — по-видимому, как самых важных пассажиров на корабле.
Самого же капитана в ресторанном зале не было — он находился на капитанском мостике, выводя корабль в море. Да и за другими столиками свободных мест оставалось немало.
Орисса потихоньку оглядела присутствующих: полковник Онслоу с женой, они плыли в Александрию, еще один полковник, направляющийся на соединение с нильской экспедицией в Порт-Саид, и наконец четверо младших офицеров, плывущих в Бомбей.
Леди Кричли сидела справа от пустующего капитанского кресла, генерал сел рядом с ней, а Орисса — справа от него.
— Вы хорошо знаете Индию, миссис Лейн? — прогудел генерал.
— Я не была там несколько лет, — ответила она.
— Значит, ваш муж назначен совсем недавно, — заметил генерал. — Надеюсь, что он предусмотрительно все подготовил для вас.
— Да, я тоже надеюсь, — согласилась Орисса.
Отдав долг вежливости, генерал принялся обсуждать с полковниками последние политические новости.
Они все, как убедилась Орисса, придерживались мнения, что премьер-министр, мистер Гладетон, проявил излишнюю медлительность и ждал слишком долго, прежде чем отправить армию освобождать генерала Гордона.
— Можно только надеяться, что они не опоздают, — мрачно изрек генерал.
— Как я понял, — заметил полковник Онслоу, — силы генерала Гордона в Хартуме состоят только из двух тысяч мусульман и шести сотен чернокожих, в то время как армия Махди предположительно достигает пятнадцати-двадцати тысяч человек.
— Если Уолселей доберется туда вовремя, — возразил генерал, — он легко рассеет скопище этих неумелых и недисциплинированных туземцев.
— Похоже, у них уже возникли трудности на порогах, — заметила леди Кричли.
— Да, — ответил полковник Макдугал. — Но все равно мне непонятно, почему они так медлят.
Этот разговор крайне заинтересовал Ориссу.
Ее дядя хорошо знал генерала Гордона и часто говорил о нем как о незаурядной личности, особо отмечая его острый ум.
Успехи Гордона в Китае, где он делом доказал, что является для повстанцев одним из величайших вождей всех времен и народов, сделали его живой легендой.
Когда после долгих колебаний он согласился наконец принять пост губернатора колонии в Судане, он писал:
«Я еду один, пусть меня направляет Всеблагой и Всемогущий Бог».
Позже, когда факир2 Махди — «Мессия» — провозгласил «газават» и занял обширную территорию, Гордон был отослан в Хартум с единственной целью — провести организованную эвакуацию египетских войск.
Но в марте 1884 года несметная армия Махди, состоящая из одних фанатиков, окружила Хартум и взяла его в осаду.
Только в августе упорное давление общественного мнения, частным образом поддерживаемое королевой, вынудило правительство предпринять необходимые меры для освобождения осажденного города.
Выехав из Лондона, уже в поезде, Орисса купила журнал «График» и внимательно рассмотрела фотографии гвардейского подразделения «верблюжьего корпуса», следующего по пустыне Баюнда по направлению к Хартуму.
Ими командовали сэр Чарльз Вильсон и майор Китченер. Орисса тогда горячо помолилась Богу, чтобы хотя бы ради брата они смогли добраться до генерала Гордона вовремя.
В «Графике» от второй недели января было также кое-что и об Индии: довольно красочное описание празднеств, которые проводились при вступлении в должность нового вице-короля, лорда Дуфферина, — лорд Дуфферин прибыл в Бомбей сменить на посту лорда Риппона. Дальше там говорилось о беспорядках на северо-западной границе.
Последнее известие напоминало Ориссе нечто слышанное еще в далеком детстве, так как полк ее отца всегда размещался в северных провинциях.
Ей захотелось прямо сейчас расспросить генерала, какова была ситуация, когда он покидал Индию, но она опасалась, что вряд ли разумно с ее стороны показывать столь явный интерес к военным действиям и знание военных вопросов.
В то же время она была уверена, что рано или поздно разговор на тему нильской экспедиции неминуемо свернет на обсуждение беспорядков в Афганистане.
Ужин был, как и обещал стюард, чрезвычайно хорош, а по окончании его леди Кричли объявила:
— Кофе мы будем пить в кают-компании. Она вышла из-за стола и первыми пригласила присоединиться к ним полковника Онслоу с женой, а затем такое же приглашение получил и полковник Макдугал.
Всех остальных, сидевших за капитанским столом, она подчеркнуто игнорировала. Ориссе, следовавшей за серым шуршанием турнюра леди Кричли, было искренне жаль их.
Она отлично помнила, как тщеславны англичане, живущие в Индии, и понимала, что ее теперешние спутники по прибытии станут хвалиться перед своими друзьями близким знакомством с командующим бомбейской группой войск и его женой.
Предупредительный стюард принес кофе, а генерал заказал бренди себе и двум полковникам.
Орисса заранее решила, что, как только выпьет свой кофе, сразу вернется к себе в каюту.
Но едва она собралась встать, как слова генерала пригвоздили ее к стулу.
— Приветствую вас, Мередит. Я знал, что вы на борту, и ожидал увидеть вас за ужином.
С величайшим трудом Орисса поборола в себе желание вихрем вылететь из кают-компании.
Ей почудилось, что ее трепещущее сердце замерло в груди. Она с напускной медлительностью повернула голову и увидела стоящего у их стола человека, с которым она чуть не столкнулась на лестнице в пансионе Чарльза.
Сейчас майор Мередит показался ей еще более грозным, чем тогда в сумраке тускло освещенного лестничного пролета, когда она, мчась по ступенькам, проскользнула мимо него.
Она постаралась убедить себя, что ничего страшного не случилось.
На лестнице было очень темно, и если она знала, кто он, благодаря рассказам Чарльза, то для него она как была, так и осталась ночной незнакомкой. Так с какой стати он должен соотнести образ, выхваченный из полутьмы, с женщиной, встреченной в обществе, окружавшем командующего бомбейской группой войск?
Майор Мередит чинно поздоровался с генералом, а потом обошел вокруг стола и поцеловал руку леди Кричли.
— Как приятно видеть вас, майор, — светским тоном проговорила она. — Не знаю, знакомы ли вы с мистером и миссис Онслоу, направляющимися в Александрию?
Майор Мередит поздоровался с ними обоими и был также представлен полковнику Макдугалу.
Все это время Орисса уговаривала себя, что, если только она от страха не потеряет голову и будет вести себя по-прежнему сдержанно, майор Мередит не узнает ее.
