— Что случилось? — с тревогой произнесла она, проницательно взглянув в мои глаза. — Ты словно сам не свой… И это не о «потерянном» возрасте, Рома…
Точно, я и забыл, что в один момент постарел на добрый десяток лет, а то и больше. Но меня это сейчас мало волновало. Да и вообще, честно сказать, не волновало совсем. Теперь я куда ближе к своему «родному» возрасту, чем вначале этой эпопеи.
— Лихорук… — с тяжестью на душе, признался я. — Его фрицы схватили…
— Ой! — вскрикнула Акулина, а её глаза заблестели от наворачивающихся слёз. — Да как же это?
— Действительно, — поддержала её Глафира Митрофановна, — как они вообще его сумели рассмотреть? Он ведь легко может становиться настоящим невидимкой. И в любой момент может перейти в нематериальную форму. Этого просто не может быть!
— Вот и я так думал… Что мы их одной левой Лихорука… Только вот здесь, в душе, что-то всё время щемило… Словно беда вот-вот приключится… — Я тоже дал волю чувствам. Конечно, это невместно мужикам. Но, если не здесь, в кругу родным мне людей — тогда где еще мне быть самим собой?
— Неужели, предчувствие открылось? — С интересом посмотрела на меня «тещенька». — Не слышала я о таком, чтобы на третьем-то чине подобное происходило. Но, если это действительно так, то и до ясновидения рукой подать!
— Да, очень похоже на предчувствие какое-то… — согласился я. — У меня раньше… еще до принятия дара, такое случалось… — задумчиво выдал я, совершенно забыв о четко придерживаемой «линии» амнезии.
Вот так и прокалываются на мелочах, разведка! Учиться мне еще контролю над мыслями и языком, и учиться. Хотя я, нет-нет, да и подумывал, а не открыться ли мне Акулине и Глафире Митрофановне? Насколько же тогда мне легче с ними общаться станет? Да и врать не нужно будет. Для меня вранье близким людям, ну, прямо как серпом по этому самому месту.
Однако, если подойти с другой стороны, тогда я совсем расслабиться могу. А так — постоянно «в тонусе». А это отличная тренировка. Мне ведь потом не только с моими милыми девчатами общаться придется — но и с абсолютно другими людьми. Которые отлично могут вопросы задавать, и выбивать нужную информацию любыми путями. Нет, пусть эта тайна умрет вместе со мной.
— К тебе память вернулась, Рома? — обрадованно воскликнула девушка.
Ну, вот, даже она этот огрех заметила. Хреновый из тебя «нелегал», Рома! Опачки! Рома! Не Виктор! Не капитан Чумаков! А Рома! Я, наконец-то, начал идентифицировать себя именно с этим именем! Ну, и с товарищем Чумой, соответственно. Значит, всё-таки движемся помаленьку в нужном направлении! Всего-то несколько дней прошло с моего «провала» в прошлое, а я уже такие успехи делаю!
— Нет, — хмуро качнул я головой, немного потупив, типа пытаюсь вспомнить, — всё так же. Только вот этот момент с «чуйкой» и вылез…
— С «чуйкой»? — теперь встрепенулась Глафира Митрофановна. — Это ты так предчувствие называешь?
Вот, чёрт, только обрадовался и опять!
— Да, его, — не стал я отпираться и придумывать глупые отмазки. — Тоже только что всплыло из каких-то глубин.
— Похоже, ты был очень неординарным человеком, — припомнила «тёщенька» все мои прошлые оговорки. — Будет очень интересно с тобой пообщаться, когда память полностью восстановится.
— Мне тоже, — ответно расшаркался я, — будет очень интересно.
Хотя, навряд ли, мамаша, вы со мною «при полной памяти» пообщаетесь. Я уже на этот счет всё решил, и решение это уже не буду менять. Так и останется Рома Перовский без воспоминаний. К тому же мне они действительно не известны. Я — совсем другой человек.
Да и человек ли? Я — товарищ Чума, ведьмак и первый всадник апокалипсиса. Сомневаюсь, что всё это может относиться к обычному смертному. В общем, пока будем выгребать по течению — авось, куда и вынесет.
— Есть какие-нибудь мысли, как нашего одноглазика выручать будем? — по-деловому осведомилась мамашка, избавив меня от продолжения вынужденного вранья.
Нашего одноглазика? Да, я знал, что Лихорук тоже успел стать своим в нашем доме. Но чтобы настолько! И чем это он успел растопить сердца моих девчонок? Если Акулина заступалась за него с самого начала, то Глафира Митрофановна, как мне казалось, относилась к нему с некоторым предубеждением прохладцей.
Как к какому-то не очень приятному человеку. Которого, по каким-то причинам, не пошлёшь далеко и быстро, как хотелось бы. Поэтому, и приходиться терпеть. Но сейчас его прозвище было произнесено с такой теплотой… И кем? Глафирой Митрофановной! Мне стало понятно, что Лихорук отлично вписался в нашу странную семейку, став по настоящему родным. Как и мы все. Братишка. Ну, что с него взять?
— Мысли есть, — ответил я. — Но в одиночку не справимся…
— Кого в помощь звать собрался? — последовал следующий вопрос, хотя и без этого было понятно, к кому за помощью идти.
— Лешего я уже попросил, — сообщил я девчатам, задрав голову и поглядев на стремительно темнеющее небо.
О наших взаимоотношениях с лесным хозяином я, конечно же, рассказал им всё без утайки. Тогда Глафира и поведала мне, что вот уже которую сотню лет ведьмы из Гнилого угла с лешим составляют своеобразный договор о взаимных обязательствах. А я ведь об этом до сего момента ни сном, ни духом. Думал, что самый умный здесь — с самим лесным хозяином закорешился. А всё, оказывается, давным-давно оговорено. И «неча изобретать велосипед», — как сказала мне мамашка.
— Его работа? — поглядев на покрывающееся черными дождевыми тучами небо, вслед за мной поинтересовалась Глафира Митрофановна. — Уж очень резко погода испортилась. В это время года такого обычно не бывает.
— Его, — кивнул я. — Обещал устроить немцам настоящий армагедец.
— И зачем? — не поняла моей затеи «тещенька».
— Боюсь, что увезут куда-подальше нашего одноглазика, а там на «ремни» распустят… Ну, на опыты там, или еще что…
— Да кто мог его поймать? Ты мне ведь так и не сказал, — напомнила Глафира Митрофановна.
— Монахи какие-то в черных сутанах с капюшонами, — ответил я. — Леший сказал — жрецы Единого это…
— Жрецы Единого? — задумалась на мгновение женщина. — Инквизиторы, разве что? — наконец выдала она. — У них в Европах этого добра навалом. Сколько они ведьм пожгли в средние века и не перечесть.
— Инквизиторы? Твою мать! — выругался я, только теперь понимая, насколько тяжко вляпался Лихорук. — Тогда точно поспешать надо! Акулинка, проводишь меня к партизанам?
[1] 7,62-мм снайперская винтовка Драгунова (СВД) — советская самозарядная снайперская винтовка, разработанная в 1957—1963 годах группой конструкторов под руководством Евгения Драгунова и принятая на вооружение Советской Армии 3 июля 1963 года вместе с оптическим прицелом ПСО-1.
[2] Жить по покону, т.е. по правилам, проверенным временем.
Глава 5
К появлению очередной вороны с гранатой в скрюченных лапах, Чумаков специально не готовился. Но, после того первого случая подсознательно ожидал чего-то подобного. Если партизаны, как предполагал оберст-лейтенант, научились так искусно работать с птицами — то одной диверсией дело явно бы не закончилось.
Вот только одного Иван не понял, как эта летучая бестия-террорист, так точно вычисляла оберст-лейтенанта из кучи окружающего его народа? А чтобы понять, что птица была заряжена и наведена именно на Кремера — и семи пядей во лбу не надо быть.
Первыми, если появляется такая возможность, всегда надо выбивать высшее руководство. И в другое время Чумаков только бы порадовался, что партизанам удалось ухлопать настолько серьёзную вражескую шишку — хоть и не генерал, но начальник оперативного штаба 13-й танковой дивизии, тоже не хрен в стакане! Но в конкретный данный момент Чумаков не мог позволить ему так бездарно сдохнуть.
Ведь теперь только от оберст–лейтенанта зависело, насколько легко пройдет внедрение. Кремер стал настоящим пропуском разведчика, его реальным шансом глубоко окопаться в рядах оккупантов, не вызывая никаких подозрений. По крайней мере, пока его миссия не перейдет в завершающую фазу. Поэтому, пусть поживёт еще гребаный любитель хорошего коньяка и доступных женщин.
