ещё и потому, что мы с ней обе обожаем всё, что связано с расследованиями.
Но пока мы смотрели на книжные полки, Брианна, закрыв глаза, привалилась к стене.
– Простите, – пробормотала она, – но мне надо поспать. Может, займёмся этим позже?
– Конечно. – Я придвинула одно из стоявших в кабинете компьютерных кресел с удобной откидывающейся спинкой, и Лиам помог усадить в него Брианну. В соседней комнате он нашёл одеяло и укрыл её.
Устроив её поудобнее, мы вошли в тайную лабораторию. Лиам, потрясённый, замер на пороге. Он тут никогда ещё не был. Внутри всё было ровно так, как мне и запомнилось. Вдоль стен тянулись металлические стеллажи, заваленные всевозможными приборами: пробирками, пипетками, чашками Петри и стеклянными колпаками для откачивания воздуха. Пройдя мимо Лиама, я провела рукой по длинному ряду бутылок с химическими реагентами, выстроенными в алфавитном порядке, – от ацетона до янтарной кислоты. При этом я мысленно сфотографировала все припасы – на случай, если мне когда-нибудь понадобится что-то из этого.
В центре комнаты стоял лабораторный стол из нержавеющей стали, а на нём горелка. Меня так и подмывало включить огонь, но я сдержалась. Это же не моё оборудование. Надо как-нибудь спросить у Брианны, можно ли мне прийти к ней и попробовать немного поэкспериментировать.
– Потрясающе! – выдохнул Лиам.
– Ага. Хотелось бы и мне такую лабораторию!
– Эй! По крайней мере, Брианна готова пускать нас сюда.
– Что правда, то правда.
Мы помолчали несколько секунд, осматривая комнату. А потом Лиам тихо – и уже не в первый раз – произнёс:
– Брианна совершенно не такая, как я думал.
– Знаю. Ни капельки не похожа на себя в инстаграме.
Я неохотно оторвалась от созерцания набитой сокровищами комнаты.
– Ну ладно. Наверное, лучше пока закрыть комнату – не стоит пользоваться оборудованием и проводить анализ пробы без Брианны.
Мы вернулись в кабинет и задвинули книжные полки обратно. Я пристроила баночку с ватной палочкой на каминную полку, а сзади поставила вырванную из записной книжки страницу с крупной надписью: «Пожалуйста, исследуй меня!»
– Ну, ладно, – сказал Лиам. – Проводить тебя до метро?
Я рассмеялась.
– Сейчас ясный день, на улицах полно народу – я совершенно уверена, что сопровождение мне не нужно. Но если хочешь, можем просто вместе пройтись.
Мы вышли из дома Брианны, убедились, что дверь за нами захлопнулась, и побрели по тихой улице к метро. Снаружи стало душно и жарко, как будто Лиам накрыл одеялом не только Брианну, но и весь Лондон.
У станции он махнул мне рукой:
– До завтра.
У меня ёкнуло сердце. Школа! И как, скажите на милость, проходить испытания, если день-деньской торчишь в классе?
Лиам зашагал к автобусной остановке. Я проводила его взглядом. Я так хорошо знаю его походку, что различу его в любой толпе, – он шагает быстро и энергично, как будто за углом его всегда ждёт что-то хорошее.
Сама я решила отправиться не домой, а к мистеру Чжану, на занятие восточными единоборствами. Не знаю, почему я не рассказывала Лиаму про эти уроки. В конце концов, он же знал о моей жизни почти всё. Если быть честной, то причина, наверное, в том, что мне хотелось сначала добиться успехов. Пока же я была ещё совсем новичком. Полагаю, каждому из нас в той или иной степени свойственно тщеславие.
Боевые искусства поселились в моём расписании недавно, по предложению профессора Д’Оливейры. Собственно говоря, «предложение» – это не вполне правильное слово. Профессор заявила: «Раз уж ты вознамерилась носиться по всему Лондону, как упрямая дурочка, обзаведись хотя бы полезными умениями». Я так и ощетинилась. У меня масса полезных умений, о многих из которых профессор даже не подозревает!
Тем не менее она вручила мне визитку мистера Чжана и велела передать ему, что меня послала Дороти.
Додзё, зал для занятий боевыми искусствами, расположен в самом центре Лондона, в Сохо, под рестораном мистера Чжана «Чёрный бамбук». Заниматься рестораном мистеру Чжану помогает внучка Баи.
Я открыла деревянную дверь и вошла внутрь. Баи сидела на табуретке у стойки, обложившись учебниками. Помимо работы в ресторане она изучает право. Она учтиво поднялась мне навстречу. Высокая и худенькая, эта девушка всегда напоминала мне серебряную берёзку. Сегодня она была одета в шёлковое облегающее платье с узором из ярких маков. Её длинные волосы были собраны в пучок.
– Привет, Баи. Чудесно выглядишь.
Она улыбнулась:
– Привет, Агата. Спасибо. Красивое платье! Можешь переодеться в ги[3] в подсобке.
Она жестом пригласила меня за занавеску, сделанную из вертикальных полосок разноцветного пластика. За занавеской была крохотная комнатка. Там я торопливо стянула платье и джинсы и влезла в белое ги, которое принесла в рюкзаке. Одежду я сложила и положила на стул, а ботинки задвинула под него. Потом на пару секунд задержалась, разглядывая символ, висевший в рамочке на стене над стулом.
Я знала: он обозначает лапшу бян-бян. Мистер Чжан объяснил мне, что это один из самых сложных символов китайского языка. По преданию, его изобрёл нищий писец, у которого не было денег, чтобы заплатить за миску лапши, поэтому он предложил повару создать символ для рекламы его блюда. Этот символ такой сложный, что его до сих пор совершенно невозможно напечатать на компьютере или на телефоне. К счастью, есть мнемоническое правило, как запомнить его, чтобы написать от руки. Мистер Чжан научил меня этому правилу:
Крышу не достать рукой
Там, над Жёлтою рекой.
Восемь открывает рот,
Речь тогда туда идёт.
Гнёшься ты – и я согнусь,
Ты растёшь – и я взметнусь.
Лошадиный царь внутри,
На сердце ниже посмотри.
Где луна уходит вбок,
Ниже вешаем крючок,
И до города Сианя
Мы поскачем скок-поскок.
Выйдя из подсобки, я спустилась по выложенной красной плиткой лестнице в подвал. «Снова в подземелья, где тебе и место», – подумала я про себя и хмуро улыбнулась. Похоже, в последнее время вся моя жизнь проходит в подвалах и подземных переходах.
Когда я открыла дверь, мистер Чжан уже ждал меня, одетый в чёрный костюм – своё ги. Седые волосы были зачёсаны назад и заколоты, кажется, палочками для еды. Мистер Чжан постоянно теряет всё на свете – очки, ключи, специальные деревянные шпильки для волос. Один раз он никак не мог найти ручку, поэтому мне пришлось сообщить ему, что из волос у него торчат целых две. Для настоящего мастера своего
