— Э… э… м… м… э…
— Понятно. Да к тому же ваша нога… — Он потер пальцами губы. — Ладно, что-нибудь придумаем. Придете?
— Да.
— Отлично. Тогда до вечера.
Он склонил голову набок и подмигнул, уходя.
Улыбка, которой Аня проводила Энрике, вдруг сползла с ее лица — в конце барной стойки его ждала девушка.
Глядя на таких, как она, в душе каждой женщины поднимается волна зависти, которая мучает как изжога, заставляя чувствовать себя на десять лет старше и на десять килограммов тяжелее. Гладкая, смуглая кожа, блестящие волосы, точеная фигурка.
Аня украдкой посмотрела в вырез своего платья. Взгляд на грудь был апелляцией к той части тела, которой она по праву гордилась. Небольшая, но круглая и упругая, она вызывала зависть у подруг. С такой грудью Аня чувствовала себя королевой в любой сауне…
«Силикон, — резюмировала я, изучив нереально выпирающие вперед прелести девицы. — Да и целлюлит есть. Могла бы юбчонку и подлиннее надеть».
Энрике подошел к девушке и провел пальцами по ее плечу.
По моей руке пробежали мурашки, точно его пальцы коснулись меня. Давно забытое чувство, лишенное рациональности. В жизни стараюсь беречься таких ощущений, потому что в этот момент чувствую себя уязвимой. Из ролей: охотник и дичь — без всяких сомнений выбираю первое, а в таких случаях, как этот, чувствую, что вышла поохотиться на бизона с зубочисткой.
Хотя кто сказал, что я вышла на охоту? Забудьте о том, что я сказала.
Энрике и сисястая брюнетка сплелись руками и вышли из кафе.
Глава 8
«Дура. Тысячу раз дура!» — без конца повторяла я себе, поднимаясь по лестнице в номер. Как можно было подумать, что он пришел в кафе из-за меня? Хотя не понимаю, чем эта губошлепка лучше?
Меня душила зависть. Вообще-то я не завидую, не люблю этого и стараюсь по мере возможностей сдерживаться. Я не считаю себя красивой, несмотря на то что все, кого я знаю, твердят мне об этом. Я не лукавлю и не кокетничаю! Комплименты и правда меня всякий раз удивляют. У меня есть комплексы, как у каждой женщины, и есть вещи, для которых я пока слишком молода или уже слишком стара. Не знаю, к какой категории отнести, например, мое отношение к интимным стрижкам. Я завидую женщинам, которые идут на это, но восхищаться этим не готова.
Так однажды меня шокировала одна из наших новых сотрудниц, с которой у меня наметилась дружба. Мы вместе, как и многие девчонки, пошли во время работы в туалет. Я стояла и сушила руки, когда она распахнула дверцу кабинки и позвала меня.
— Смотри! — Она стояла, задрав юбку, и указывала пальцем на лобок. — Нравится?
На том месте, где у меня прическа «а-ля классик», у нее красовался круг инь—ян.
Я открыла рот и не знала, что сказать. Девушка гордо закусила губу, виляя бедрами. Я словно онемела, понимая, что от меня ждут одобрения, но только качала из стороны в сторону головой, подбирая слова.
— А это что? — Я указала пальцем на маленькое золотое колечко с крохотным камушком.
— Как что? — Она округлила глаза. — Это пирсинг. Он сейчас есть у каждой уважающей себя девушки. От этой штучки мужики просто тащатся!
Мне показалось, что я убогая провинциалка, которую учат ходить на каблуках. Я подавилась от ощущения своей неприличной традиционности, но сдержалась и, отпустив сухой комплимент, покинула уборную, понимая, что между нами не так уж много общего, чтобы завязывать дружбу.
Я зашла в номер и громко хлопнула дверью. Пару минут я постояла, размышляя о том, какие у меня преимущества по сравнению с мулаткой из кафе, но потом поняла, что это глупо, и отправилась в ванную.
Аня сняла одежду, чтобы принять душ. Она не успела ополоснуться после морского купания, угодив в больницу, и теперь кожа была сухой и стянутой от соли.
Теплые струи полились по ее телу, покрывая точно поцелуи ее лицо, плечи, грудь… Аню охватила нега. Ей на самом деле хотелось, чтобы это были поцелуи. Именно так: от шеи до мизинчиков на ногах. Чтобы так же нежно, непрерывно, чтобы пальцы ласкали ее тело… Мурашки опять побежали по ее руке. Она вспомнила, как Энрике прикасался к той девушке…
— Сучка! Дура! Шалава! Подстилка! — Я закрыла лицо руками. — Молчи, лучше молчи, иначе я подумаю, что ты ревнуешь… Не-е-ет, это никакая не любовь, просто похоть, вот и все, — уговаривала я себя. — Хорошо, Петровская. Ты хочешь его? Да! Тогда трахни его! Трахни и забудь.
Решение пришло само собой. Я призналась себе, что хотела его с самой первой встречи. Теперь, чтобы ситуация не вышла из-под контроля и не переросла в романтический бред из пустых иллюзий, надо вовремя расставить точки над i.
— Просто трахни его, — повторяла я себе, яростно намыливаясь.
Я провела рукой по ноге.
— Ну что за черт! Зачем я покупала этот эпилятор, если от него никакого толку? Обещают две недели, а у меня уже щетина на ногах, как на морде у мужика из рекламы парфюма от Baldessarini!
Я еще раз провела ладонями по ногам.
— Ну, зашибись! Что же делать-то?
Я отодвинула шторку и окинула взглядом ванную.
— Слава богу! Мир не без добрых людей!
На туалетной полочке лежал одноразовый набор для бритья. Я взяла его и мысленно пожелала здоровья директору отеля за заботу о гостях.
После душа я уселась на кровать и разложила перед собой несколько комплектов белья. На мой взгляд, очень важно правильно выбрать белье для свидания. Независимо от того, будет ли между вами секс или нет. Главное, уверенно чувствовать себя и знать, что в любой момент ты готова расстаться с платьем и выглядеть в пятьсот раз более красивой и сексуальной, чем в одежде.
В связи с этим хочу спросить: есть ли в вашем интимном гардеробе «невезучие» трусики? Это те трусики, надевая которые вы терпите регулярные фиаско на свиданиях.
У меня такие есть. Это светло-бирюзовые трусики с черным кружевом.
Причем самое обидное, что это очень-очень-очень дорогое белье. От этого их провальный статус представляется еще более удручающим. Каждый раз, когда я надеваю их на свидание и предвкушаю полный романтики вечер, получается с точностью до наоборот, и я, приходя домой, зло комкаю и бросаю их в корзину для белья.
И зачем я взяла их с собой на остров? Мой взгляд никак не отрывался от бирюзового комплекта. К черту предрассудки! Надеваю его, и все тут! Не судьба — так не судьба.
Я решительно спрятала остальное белье в сумку.
Закончив приготовления, я облачилась в тонкое черное платье в мелкий белый горошек с рукавами-фонариками.
Очень люблю это платье. Когда я надеваю его и накручиваю волосы, то становлюсь похожей на героиню кинофильма 1940-х годов. И мне почему-то хочется запеть «Don’t cry for me Argentina…». По-моему, это мило. Особенно если добавить к этому белую повязку на правой ноге и легкую хромоту.
Помимо красоты я подумала и о безопасности. Вытряхнув гору бесполезных вещей из дорожной косметички, я не без усилий и изрядной доли мата откопала в ней пару презервативов и положила в сумочку вместе с помадой.
Теперь я была во всеоружии. Все, что мне надо, — это капля духов и пара коктейлей для блеска в глазах. Остальное — дело техники, а с этим у меня все в порядке.
«Вперед!» — скомандовала я себе и покинула номер.
«Латоя» — достаточно большое кафе с открытой терассой, увитой цветами, выходящей прямо на пляж, и большим круглым танцполом посередине, на котором под музыку резвилась детвора, догоняя цветные блики прожекторов.
Вокруг танцпола стояли столики, покрытые разноцветными скатертями, и все они были заняты. Я немного растерялась и стояла, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать дальше, и с нерешительностью поглядывала на администратора. Он заметил это и сам ко мне обратился.
— Вы пришли посмотреть программу? — спросил он.
