— Что «если»? — Я все еще злилась.
— Если вы больше не будете ходить в этой дурацкой панамке… — Он указал пальцем на мою соломенную шляпу. — У вас красивые волосы, я заметил еще тогда на пляже. Не прячьте их.
— Ладно. Это все условия?
— Да! — Он кивнул и снял бандану. Черные локоны рассыпались по его загорелым плечам.
— Тогда, до завтра, Энрике… — Я улыбнулась и спустилась по трапу.
Я была довольна, что нашла его. На самом деле моему шефу все равно, чьи фото подписывать, — у него дел по горло. Он считает, что женщины и так купятся на образ мачо в гриме Тарзана. А у меня, как у художника, просто душа болит, когда я вижу ОБРАЗ. Долой дешевую пластиковую имитацию! Даешь живое тело со всем, что к нему прилагается!.. Но сейчас не об этом.
«Ух, неандерталец! — думала я, удаляясь от сверкающей на солнце надписи „Sirena“. — Панамка! Да что он понимает? Хотя надо признать, комплимент про волосы добавил ему очков».
Свернув с пристани, я все-таки сняла шляпу. Что красиво — то красиво. Пусть любуются островитяне!
Моя натура всегда бесила меня. И нравилась тоже, но чаще было по-другому. Я люблю принимать решения, но тут же понимаю, что должна им следовать, а следовать чему-то для меня невыносимо, потому что я должна подчиняться, а я это не люблю. Даже если приходится подчиняться самой себе.
Вот и теперь я шла и мучилась одним вопросом: зачем я все это затеяла? Я же обещала выкинуть работу из головы! Разве не я хотела побыть наедине с собой и прислушаться к своим желаниям? Хотела. Хотела, но не смогла.
Я — трудоголик, надо признать. Люблю свою работу. Что в этом плохого? И к тому же парень — симпатяга. Может, мне хочется испытать на нем свои женские чары? Ага, упс! Только не это.
— Да! — почти крикнула я и остановилась. Пара туристов, рассматривавших бусы из ракушек, посмотрели в мою сторону.
«Да! — прошептала я про себя. — Я хочу совместить приятное с полезным. Что в этом плохого? Я вовсе не собираюсь спать с ним, так, немножко пофлиртую, и все».
Глава 6
На следующий день, сразу после завтрака, я отправилась в SPA-салон отеля, чтобы снять напряжение и побаловать свое тело.
Господи! Спасибо за то, что ты создал массаж и людей, которые делают это так же виртуозно, как эта хрупкая француженка Бриджит, которая своими маленькими, но сильными пальцами превращает сейчас мое застывшее, закостеневшее тело в нечто пластичное, пахнущее кокосом и еще бог знает чем. Потрясающе!
Я чувствовала себя куском жесткого советского пластилина, который разогрели, размяли и слепили из него мою прекрасную копию.
Если бы я была мужчиной, то точно влюбилась бы в Бриджит. В таких женщин всегда влюбляются, хотят они этого или нет. Они настолько очаровательны, что им даже не нужна красота.
У меня была такая одноклассница. Я никогда не понимала, что в ней находили мальчишки, — голос тихий, взор томный. Откуда мне, королеве класса, было знать, что иногда настоящая женственность важнее умения в двенадцать лет носить каблуки и покуривать с мальчишками в подворотнях.
Сейчас мне это было очевидно, и я улыбнулась, осознав свою возросшую мудрость. Бриджит приняла улыбку на свой счет.
— Вам нравится? — Ее миндалевидные глаза оказались на уровне моих.
— Просто замечательно! Вы вернули меня к жизни.
— Я очень рада. Сейчас вам сделают пилинг и маску.
Она улыбнулась и вышла.
Пока косметолог колдовала над моим лицом, нанося кисточкой салатовую жижу, пахнущую травой, в моем воображении на черном фоне рисовались радужные круги и спирали. Потом возник розовый тюльпан и стал раскачиваться, за ним появился Великолепный Федор, который улыбался и что-то невнятно мяукал. Его появление было не к месту, и я прогнала его, опять вызвав тюльпан. Но упрямое растение все-таки пропало, а на смену появились глаза, брови, губы и темные вьющиеся локоны…
— Все, мисс, мы закончили… — Голос косметолога прервал мою нирвану. Если бы симпатичная негритяночка не улыбалась всеми тридцатью двумя зубами, я бы точно запустила в нее махровым тапком.
Потом мне долго делали укладку, и я чувствовала себя чистопородным йоркширом, которого готовят к собачей выставке.
Спустя час Аня покинула салон. Глядя на свое отражение в зеркальной стене холла, она поняла, что уж слишком тщательно готовится к вечеру и на пляже будет выглядеть нелепо с идеально причесанными волосами. Она встряхнула головой и покрутилась перед зеркалом.
За ее самолюбованием наблюдал тот самый молодой портье, которому она позавчера так изящно нахамила, пользуясь тем, что он не знает русского. Он приподнял брови и одобряюще поднял вверх большой палец. Ей ничего не оставалось, как улыбнуться. Она поднялась в номер, взяла фотоаппарат и отправилась на то место, где впервые увидела Энрике.
Аня пришла на пляж и села на белый песок. Она не удивилась тому, что он опаздывал, но гадкое чувство неудобства копилось по капле, и все больше с каждой минутой. Энрике задерживался уже на пятнадцать минут…
Я ненавижу ждать. Больше всего на свете. Ожидание делает со мной страшные вещи. Это неправильно, твердят мне с детства. Это неправильно, говорю я себе. И все-таки натура сильнее. Стихия огня непостоянна, холерична, и вся жизнь детей огня подчинена постоянному его поддержанию.
Если вы хотите выбить меня из колеи перед встречей, просто заставьте меня подождать минут тридцать, и от моей решительности не останется и следа. Я всегда уверенна, собранна, умею вести беседу практически на любую тему, но стоит заставить меня ждать…
Я уговаривала себя, что он опаздывает, потому что чем-то занят, потом я пугалась, что он забыл место, время, день, когда должен прийти, потом я хотела уйти и уже было встала, но потом плюхнулась на песок — упрямство взяло верх.
Прошло сорок минут, все чувства, что я испытала, перегорели, и я сидела, тупо глядя в лазурное небо.
— Здравствуйте, Эн!
Я вздрогнула. Передо мной стояли ноги в белых брюках. Я подняла глаза, всеми силами стараясь улыбнуться. Скорее всего, мой оскал выдал все мои чувства, потому что он присел рядом и заглянул мне в лицо.
— Простите, я опоздал. Я искал это. — Он протянул мне цветок розовой орхидеи. — Они растут только в одном месте на острове, я хотел принести его вам.
«Блин!!! — закричала я про себя. — Как теперь я могу сердиться! Абориген не лишен хороших манер и знает, как извиняться».
Цветок и правда был прекрасен.
— Извинения приняты. — Я взяла цветок. — Но это не значит, что я вас простила.
— Простили. Вы отходчивы, я заметил. — Он широко улыбнулся.
— Не всегда, вы меня не знаете.
— Вы и сами себя не знаете.
— Может, вы меня знаете? — уди вилась я.
— Можете не верить, но знаю. Моя прабабка была из карибов, населявших когда-то остров. Так вот ей от ее прабабки-шаманки передался дар ясновидения. Раньше этот дар передавался только по женской линии, но моя прабабка очень меня любила и передала дар мне, когда умирала.
— Понятно, — кивнула я, понимая, что меня принимают за дуру, но спорить было бесполезно. Я достала из сумки фотоаппарат.
— Ясно, вы мне не поверили. Что ж, работа прежде всего. — Он встал и отряхнул с рук песок. — Что я должен делать?
— Ничего. Просто будьте собой.
Они подошли к кромке воды, и Аня сразу стала снимать. В начале Энрике смущался, так естественно и по-мужски красиво, что Аня с жадностью ловила каждый кадр. Потом он немного освоился, стал швырять камешки в воду, катался по песку, заходил в воду, играя с ней… Он делал все с таким профессионализмом опытной модели, что у Ани по телу бегали мурашки.
Она снимала до тех пор, пока буфер не был полностью заполнен фотографиями. Аня опустила камеру…
